Чтение онлайн

Блэк пренебрежительно махнул длинной худой рукой.

— Много чего болтают, — сказал он.

— А ещё говорят, что ты вообще не из нашего мира.

Блэк расхохотался:

— Неужели так заметно?

Агиляр внимательно посмотрел Блэкбэду в лицо, пытаясь что-нибудь понять по глазам, по мимике.

— На «Ретродроме» ходят слухи, что ты не с Алитеи, — упрямо продолжал он. — И вообще не из Содружества Человеческих Миров. Говорят, что ты путешественник из прошлого, с Земли. Один из тех, кто там изобрёл ретроскоп и перешёл в наше время. Что ты первый, кто смог полностью подчинить своего агента. Вышвырнул родное сознание прочь, а тело забрал себе.

— А ты-то сам как считаешь? — прищурился Блэкбэд.

Агиляр помолчал, а потом медленно проговорил:

— Я не знаю. Может быть, ты сам дьявол. По крайней мере, ты чёрный, как и он.

Блэкбэд опять захохотал, откинув голову назад.

— Раз рожа чёрная, значит, дьявол! — выдавил он в перерыве между приступами смеха. — Так ты ведь сам только что говорил, что тело не моё? А может, я не дьявол, а Бог?

— Может, — отозвался Агиляр.

Он уже понял, что Блэкбэд опять ничего не скажет, как и во всех предыдущих случаях, когда он пытался вызвать его на откровенность.

— Ну, естественно, я — Бог! — крикнул Блэк, вскакивая с места и простирая руки вверх. — Чёрный бог чёрных душ человеческих! Блэкбэд всемогущий и вездесущий, Блэкбэд всезнающий — владыка прошлого и будущего!!!

Он смеялся и смеялся, потом замер, наклонившись к Агиляру.

— Кое-что я тебе скажу. Не потому, что такой добрый, а чтоб ты успокоился на счёт своего дружка Покса. По совместительству я ещё и смотритель царства теней, где обитают души погибших временщиков. Можешь не верить, но все те, кому не помогло Восстановление, на самом деле не умерли. Их сознания продолжают блуждать по прошлому, выискивая для себя агентов.

— Ты серьёзно? — недоверчиво спросил Агиляр. — Или опять зубоскалишь?

— Я никогда не зубоскалю, — заверил Блэк. — Я всегда серьёзно.

Агиляр посмотрел на него с неприкрытым сомнением, но Блэк, похоже, и вправду не шутил.

— Но ведь это же… Это же…

— Ты прав. — Блэкбэд не сел, а скорее обвалился в своё кресло и уставился на собеседника. — Это вечная жизнь. Вечная жизнь на необозримом пространстве времени. После смерти уже нет прошлого и будущего. Одно только бесконечное Время — великий разрушитель миров! И великий благодетель для тех, кто стал ему другом. Сознание вечно, однако живёт лишь в движении. Наше тело рождается, растёт, стареет — оно есть лодка, плывущая по реке. Сознание движется вместе с ним, но после смерти тела замирает в одной точке. Оно пытается обрести новую реальность, но ему не из чего создавать её, как только из себя самого. Подумай, из чего будут создавать собственную вселенную большинство людей? Из неутолённых желаний, подсознательных страхов, комплексов, которые они копили всю свою жизнь! Это и есть ад. Вспомни свои сны, и всё поймёшь. Ведь сон есть прообраз смерти. Часто ли ты видишь радостные и счастливые сны?

Блэкбэд замолчал, глядя перед собой остекленевшим взглядом.

— Единственный выход — снова начать движение, — прошептал он. — Но как выполнить это бедняге, который всю жизнь крепко держался за борта хлипкой лодочки собственного тела, боязливо глядя на окружающую его тёмную воду времени? И путешественники ничем не лучше. Они отправляются в иные эпохи, но мысленно цепляются за жалкий полутруп, оставленный в кресле у ретроскопа. Гибнут вместе с агентами, и цепляются за их личности, срастаются с ними, порождая уродливые гибриды, раздираемые противоречиями, ужасающие и злобные, но на деле слабые и беспомощные… Им всем нужны костыли.

Агиляр не выдержал созерцания окаменевшего лица Блэка и отвёл взгляд в сторону. Он всё ещё не знал, верить или нет.

— Беда в том, — сказал Блэкбэд очнувшись, — что немногие могут путешествовать без ретроскопа. Они не в состоянии понять, что тело — обуза, череп — клетка для мозгов, а техника — вовсе не помощница. И мало кто может путешествовать после смерти. Их нужно учить. И, поверь мне, я ещё встречусь со Стейбусом.

— Теперь я начинаю понимать, почему ты не убил Ленорна, — задумчиво сказал Агиляр.

— Конечно. Я бы только помог его прогрессу, — согласился Блэкбэд.

— А ты?

— Я умирал не раз.

Агиляр вздрогнул, но промолчал.

— Стейбус был прав, когда опасался, что Алитею ждёт хронокатастрофа? — спросил он после длинной паузы.

— По большому счёту — да. Но лично тебе не о чем волноваться. И всем моим друзьям. Точнее — тем, кого я считаю друзьями. — Блэк вновь рассмеялся, на сей раз совершенно издевательски: — Взмолись Блэкбэду в час скорби своей — и спасёшься!

— Что будет с Алитеей? Со всем Содружеством? И что произошло с Землёй? Она ведь не исчезла совсем? Она продолжает существовать там, в центре Хаоса, да?.. Но, самое главное — что нас ждёт здесь и сейчас?

— Думай сам, друг Агиляр, думай… Может, ещё один Тёмный период. Может, ещё один Хаос… Почему я должен тебе рассказывать? Чего доброго, у тебя пропадёт страсть к путешествиям в прошлое. А в будущее и вовсе никогда не попадёшь…

В Старом Квартале столицы, в модуле, некогда принадлежавшем Стейбусу Поксу, медленно приходил в себя Ленорн. Игла, изготовленная из сухого, спрессованного под давлением парализатора, полностью растворилась в его организме. Старик поднялся на ноги, подошёл к столу и осмотрел тело Стейбуса, лежавшее в рабочем кресле.

— Ну что ж, это тоже выход, — кивнул он. — До встречи в прошлом.

Ленорн снял с трупа своё странное приспособление, которое так и не успел использовать, спрятал его в кейс и тщательно уничтожил все следы своего пребывания в квартире. В последнюю очередь почистил память обоих установленных в модуле ИРов и вышел, аккуратно заперев за собой дверь.

В России двадцать первого века Стейбус по-прежнему находился в сознании своего агента, пытаясь понять, что представляет собой его нынешнее бытие — нормальную форму существования личности или остаточное явление, которое должно вскоре исчезнуть без следа, растворившись в Энергоинформационном Поле Вселенной.

Где-то, по временным зонам Земли и Алитеи, от агента к агенту странствовала Лия, пытавшаяся найти Покса. В момент своей физической смерти она тоже находилась в прошлом, но, в отличие от Стейбуса, знала о феномене автономной жизни сознания гораздо больше.