Реванш
Шрифт:
– Может, и не преступление, но это разрушило Родерику жизнь, не говоря уж обо мне.
– Бред! – решительно воскликнул Эндрю. – Уверен, что через полгода он и думать о тебе забудет, уж рыжая об этом позаботится.
– Да, конечно, она приложит все силы, – мрачно согласилась Бэл и только сейчас призадумалась о том, как в эту историю замешалась Сьюзи.
Может, она видела, как Эндрю накануне вечером провожал ее в спальню? Если так, то почему она сразу не позвала Родерика, а дождалась следующего утра?
Ответ был только один. Сьюзи хотела скандала, чтобы все пути к примирению были отрезаны.
В этом она вполне преуспела, с горечью подумала Бэл, теперь не только Родерик никогда не простит ее, но и она сама себя никогда не простит.
Наблюдая за выражением ее лица, Эндрю тихо спросил:
– Ты ненавидишь эту девушку?
Бэл устало покачала головой.
– Нет, я даже не могу винить ее за то, что она воспользовалась шансом. Сьюзи влюблена в Родерика и… – Бэл замолчала, удерживая слезы.
Эндрю хотел было обнять ее, но Бэл резко дернулась, испугавшись его прикосновения.
– Убери от меня руки! От тебя один только вред.
Он спокойно ответил:
– Когда ты оправишься от шока и хорошенько над этим поразмыслишь, то поймешь, что счастливо отделалась от женишка.
– Отделалась?! А тебе не приходило в голову, что я люблю Родерика?
– Не страстно.
– Страстно не страстно, но я хотела провести с ним всю жизнь.
– Он тебе не пара, Бэл.
– Сейчас ты скажешь, что пара мне ты!
– Могу и не говорить. Твое подсознание и так уже это знает. Наше столкновение в ресторане было вспышкой. Когда мы встретились во второй раз, вспышка повторилась, и еще ярче, чем раньше. Именно поэтому ты боишься моих прикосновений… именно поэтому наша ночь была…
Обеспокоенная его несомненной правотой, Бэл насмешливо перебила:
– Только не говори, что наша ночь была чудесной!
С блеском в глазах он промурлыкал:
– Значит, ты все-таки помнишь?
– Я ничего не помню, – поспешно возразила она, краснея. – Из той информации, которой я располагаю, вообще можно сделать вывод, что ты меня изнасиловал.
– Я тебя не насиловал, – тихо ответил он.
– Но ты воспользовался моим состоянием, – продолжала обвинять его Бэл.
– Я не сделал ничего такого, чего бы ты сама не хотела…
Отлично зная свою реакцию на этого человека и представляя, как она могла себя вести под воздействием алкоголя, Бэл была склонна поверить ему.
– Как я уже говорил, ты очень страстная женщина…
Она никогда себя таковой не считала. Уже в школе у нее были поклонники, но врожденная осторожность и элементарное самоуважение не позволяли ей сближаться с ними. В колледже, окончательно решив заниматься бизнесом, а не искусством, она целиком сосредоточилась на карьере.
– Как тебе удалось устоять против Бентика? – продолжал любопытствовать Эндрю. – Или он не настаивал?
– Конечно, настаивал! – воскликнула Бэл. – Он нормальный мужчина, из плоти и крови.
Эндрю приподнял темную бровь.
– Тогда как же вам удалось, в вашем-то возрасте, сохранить платонические отношения?
– Мы хотели подождать до свадьбы.
– Вы оба? Наверное, этого хотела ты. Думаю, просто ты никогда не испытывала настоящего желания…
Это была правда, и Бэл не могла отрицать ее. Возможно, в их отношениях с Родериком действительно именно с ее стороны отсутствовала та самая вспышка, о которой говорил Эндрю.
– Я не прав? – настаивал он.
Загнанная в угол, она яростно закричала:
– Хватит!
Эндрю, словно не замечая ее отчаяния, продолжал:
– Вам грозило очень скучное, супружество.
– Как ты можешь утверждать это?
– Секс – важная составная часть любого крепкого и счастливого брака.
– У нас все было бы хорошо. Мы любили друг друга.
– Сомневаюсь, чтобы у тебя при появлении Бентика сердце начинало биться чаще, а дыхание прерывалось. Он никогда не смог бы поднять тебя к вершинам…
– Я уже говорила, что не желаю обсуждать Родерика, – отрывисто перебила его Бэл. – Наши отношения тебя совершенно не касаются.
Но он своего добился: Бэл теперь и сама не очень верила, что их брак стал бы действительно счастливым.
Рассматривая длинные изящные пальцы Эндрю, его губы, один взгляд на которые заставлял ее трепетать, она чуть ли не сожалела, что ничего не помнит из своей первой любовной ночи.
Что с ней такое творится? Она должна жалеть об отданной какому-то проходимцу невинности, а не о…
Да, он очень опасен, в этом сомнения нет. Менее чем за двадцать четыре часа он разрушил ее помолвку и втоптал в грязь ее имя. Слишком быстро он расправился с ее прошлым.
Злясь на него, а еще больше на саму себя, Бэл резко спросила:
– А не пора ли нам ехать? С завтраком мы покончили.
– Зачем торопиться? Можно провести чудесный день за городом. – И, увидев ее изумление, Эндрю поспешил добавить: – Я изо всех сил постараюсь не распускать руки.
Жалкие остатки ее непреклонного духа помогли ей выпалить:
– Охотно помогу тебе в этом.
Он рассмеялся.
– Значит, все-таки «да»?
– Все-таки «нет»! – Меньше всего на свете она хотела сейчас его общества. Ей надо побыть одной. Уже мягче, но по-прежнему решительно она добавила: – Я хочу домой.
Ничуть не обидевшись, он поднялся на ноги.
– Отлично…
Мчась в потоке машин, стремившихся в Лондон, Эндрю упорно втягивал ее в разговор, не желая, чтобы она снова впала в мрачную задумчивость. Избегая слишком личных тем, он интересовался ее мнением по самым разным вопросам, вежливо выслушивая ответы, иногда соглашаясь, иногда высказывая свою точку зрения, словно это его действительно интересовало.