Ревенант
Шрифт:
Рассуждения, лишенные общей нити, очень быстро утомили, возникло даже впечатление, что в руки попал какой-то другой философский трактат, и я открыл титульный лист, но нет, черным по белому там значилось: «Рассуждения о нереальности нереального».
Нереальность нереального? Хоть бы слово об этом написано было!
Неужели пустышка? Неужели Роберт Костель польстился на броское название и ничего из этого сочинения для себя не почерпнул?
От невеселых размышлений отвлек вскрик Марты. Как оказалось, утомленный однообразностью упражнения Уве смухлевал и закрепил конец эфирной нити узелком. Ведьма подвоха не заметила, в итоге ее ощутимо тряхнуло выплеском силы. Обозленная девчонка трясла рукой, крыла школяра последними словами и грозила сходить за ножом, дабы под корень отчекрыжить шутнику тот орган, которым он думает, и речь шла отнюдь не о голове.
Микаэль кудахтал от смеха и вмешиваться в перебранку не спешил, пришлось отрываться от чтения и утихомиривать Марту самому.
– Смотреть надо было, куда пальцы суешь! – рявкнул я, с шумом захлопывая книгу. – И думать, что делаешь, а не повторять, будто дрессированная собачка!
– Но… – выдавила из себя оскорбленная в лучших чувствах девчонка и указала пальцем на подбоченившегося Уве. – Он изменил плетение! Я с таким не умею работать!
Школяр ухмыльнулся.
– Да с ним теперь и не сделать ничего, умей – не умей!
В отличие от большинства ритуалистов он и в грош не ставил способности истинных магов, так что я решил преподнести очередной урок сразу обоим своим подопечным.
– Ну-ка сплети щит! – потребовал я, и маэстро Салазар мигом прекратил покатываться от хохота и весь обратился во внимание, предвкушая очередное развлечение.
А вот Уве и бровью не повел. С непрошибаемой уверенностью в собственной правоте он несколькими уверенными движениями волшебной палочки воссоздал нужное плетение, не преминув и на этот раз закрепить конец эфирной нити. Я медленно выдохнул, заставил себя погрузиться в неглубокий транс и прибегнул к истинному зрению, а после недолгого изучения схемы указал Марте на один из узлов и потребовал сместить его относительно других вверх и немного в сторону.
Ведьма испытующе посмотрела на меня, затем с опаской выполнила распоряжение и шустро отшатнулась назад, когда эфирное плетение вдруг съежилось, скрутилось в сияющую точку и погасло.
Уве от изумления даже рот разинул.
– Но как, магистр? – округлил он глаза. – Это невозможно! Немыслимо!
Школяр закашлялся и спешно приложил к губам носовой платок, тогда я ободряюще похлопал его по плечу и посоветовал обдумать на досуге допущенную при сотворении чар ошибку, а после прогнал слугу в сад.
– И не вздумай до обеда наведываться в библиотеку! – предупредил его напоследок. – Тебе нужен свежий воздух! Заодно оцени магическую защиту имения. Вечером расскажешь о ее уязвимостях.
– А они есть? – усомнился Уве.
– Вот ты нам об этом и расскажешь! – отрезал я и обратил свое внимание на Марту. – Тоже не понимаешь, что случилось с плетением? А ты подумай!
– Подумать? – ухмыльнулся маэстро Салазар. – Девкам ум не нужен вовсе, бедра б шире, груди больше!
Ведьма так и взвилась.
– Умолкни, а не то отрежу твой поганый язык! – пригрозила она, выведенная из себя едким замечанием Микаэля.
Тот за словом в карман не полез и поманил девчонку к себе.
– Попробуй! Только не плачь, когда перегну через колено и отшлепаю по худосочной попке!
Марта даже зашипела от бешенства; тихо-тихо, будто ядовитая змея.
Я с тоской посмотрел на еретический трактат, к чтению которого никак не получалось вернуться, и вдруг расплылся в улыбке, осененный неожиданной идеей.
– Почему бы вам не заняться этим прямо сейчас?
На меня с недоумением уставились две пары глаз.
– Перерезать ему горло? – уточнила Марта. – Уверен, Филипп?
Микаэль не стал спрашивать разрешения выпороть ведьму и потребовал объяснений:
– Что ты имеешь в виду?
– Подготовь инвентарь и организуй учебный процесс. Уве ты неплохо натаскал, может, и здесь толк выйдет, – распорядился я и предупредил: – Только смотри, чтоб без членовредительства!
Маэстро Салазар задумчиво хмыкнул и перевел взгляд на озадаченную девчонку, затем пожал плечами и покинул гостиную.
– О чем это вы? – забеспокоилась Марта. – Филипп, ответь!
Я досадливо отмахнулся.
– Успокойся и начинай вспоминать схему создания иллюзорного полога, которой научил Уве. Без морока у тебя не будет ни единого шанса.
До обеда сойтись в учебном поединке Марта с Микаэлем не успели. Обучать девчонку премудростям обращения со шпагой маэстро Салазар посчитал излишним и для начала выстругал из найденных в саду палок два подобия кинжала, а там уже и на стол накрыли. За трапезой эта парочка кидала друг на друга столь многозначительные взгляды, что раздираемый любопытством Уве попытался задержаться в гостиной, но я велел ему закрыть шторой одно из окон, а после отослал изучать магическую защиту имения.
В комнате сгустились тени, Марта необычайно легко растворилась в них и едва заметным мороком скользнула к Микаэлю, чтобы немедленно согнуться в три погибели и на подкашивающихся ногах отступить назад. Палка противника ткнула девчонке точно в солнечное сплетение.
– Туше! – объявил маэстро Салазар и приложился к горлышку кувшина, не утруждая себя наполнением бокала.
Ведьма шумно выдохнула, восстановила дыхание и вновь укрылась покровом морока, но в лоб атаковать не стала и зашла со спины. С тем же успехом – за исключением того, что на этот раз пропустила хлесткий удар по запястью, выронила оружие и замерла с приставленной к шее палкой.
– А мне начинает это нравиться! – объявил Микаэль, отпуская девчонку. – Ну же, ведьма! Удиви меня!
Марта попыталась, маэстро не впечатлился, играючи сбил противницу с ног и покачал головой.
Я потер поясницу, злорадно ухмыльнулся и сходил в комнату за бутылкой грушовицы. Вытянул зубами пробку, плеснул в кружку, пригубил. Напиток оказался крепким и забористым, с приятным послевкусием груши, так что я сделал длинный глоток, шумно выдохнул и занялся еретическими рассуждениями о нереальности нереального. Скрип половиц, стук палок и короткие девичьи вскрики мне нисколько не мешали.