Чтение онлайн

«Составчик у Птицына выпишется красиво», – мечтательно улыбнулся Андрей Леонидович, оглаживая длинными пальцами бумаги.

Увидь его сейчас знакомый, он бы сильно удивился весёлому настроению человека, навечно причисленного к отряду мизантропов.

Разумеется, этого материала не было среди тех двадцати стерилизованных, что Хоробрых вручила завканцелярией. Компру он вытащил из загашника, где она терпеливо дожидалась своего часа.

Дело было за малым – опросить начальника криминальной милиции. Тот, рассчитывая непонятно на что, с утра пятницы уклонялся от встречи. Все его известные телефоны отвечали долгими гудками. Уведомление через секретариат дало нулевой результат. Сыскался полковник только вчера вечером по домашнему номеру. Выслушивая заместителя прокурора, он аденоидно сопел в микрофон, потом раздражённо буркнул: «Повесткой вызывайте», и бросил трубку.

Андрей Леонидович расценил нервоз Птицына добрым знаком и каллиграфическим почерком заполнил бланк повестки. В графе «основания вызова» не стал прятаться за туманную фразу «по кас. вопросу», написал предельно ясно: «доследственная проверка».

Над процедурой вручения повестки Хоробрых задумался. Лично идти в милицию было несолидно, а поручать кому-то – ненадёжно.

Мыслительный процесс прервал звонок дежурного по УВД, сообщившего о двойном убийстве на улице Фурманова. Известие выбило из колеи. Дежурная неделя была чужая. Кроме того, в рабочее время на происшествия обычно выезжал Кораблёв как штатный руководитель прокурорского следствия.

Вкалывать за дядю противоречило принципам Андрея Леонидовича. Тем более, случившееся автоматически попадало на контроль Генеральной. Здесь можно было угодить под раздачу на ровном месте.

Хотя Буров с Кораблёвым и не могли спрогнозировать подобное ЧП в своё отсутствие, Хоробрых узрел в ситуации очередную каверзу.

«Менты или следак схалтурят, а меня сделают крайним! Только-только дисциплинарки мои погасились!»

Мальчишка Кораблёв, мнивший себя непревзойдённым следственником, постоянно придирался к тому, как Андрей Леонидович, выехав по дежурству на убийство, организовывал работу СОГ [129] . Ему мнилось, что тот делает всё спустя рукава, старается побыстрее слинять с места происшествия.

«Увязался сопляк с Буровым на коллегию, а неделя-то по графику – его! Ну-у, интриганы! – Хоробрых массировал виски, тупо заломившие от подскочившего давления.

Головная боль не улеглась, а Андрей Леонидович уже названивал начальнику отдела криминалистики Пасечнику. В областной были в курсе особо тяжкого преступления.

– Собираемся выезжать к вам!

Хоробрых подмога была до лампочки. Он доходчиво объяснил, почему не он должен выезжать на это происшествие. Пасечник, обычно туговатый на приём, на сей раз врубился с ходу и пообещал вытащить Кораблёва из актового зала.

Андрей Леонидович стал ждать. Ожидание затянулось, теребили из дежурки, попугайничали про машину, давно стоящую у прокуратуры.

Наконец, отрывисто заблямкала специфическая трель межгорода. Маявшийся возле окна Хоробрых, цапая трубку, дёрнул провод и чуть не сбросил аппарат со стола.

– Виталий Назарович, слушаю!

– Это Виталий Иванович, – откликнулся окающий баритон прокурора-криминалиста, фамилия которого не поддавалась запоминанию из-за своей простоты.

Криминалист сообщил, что ни Бурова, ни Кораблёва с коллегии не отпустили. Там же застрял и Пасечник, поэтому выезжает он один.

– До встречи! – голос из динамика брызгал азартом, словно им предстояло участие в неком увлекательном соревновании, сулившем славу и награды.

Андрею Леонидовичу подобное обалдуйское состояние было неведомо. Расплетая хитроумно перекрутившийся шнур телефона, он дал исчерпывающую нецензурную характеристику острожским князькам, привыкшим таскать каштаны из огня чужими руками.

25 мая 2004 года. Вторник.

13.05–14.00

Пятью минутами позже Хоробрых с постным выражением лица неуклюже вылезал из высокой кабины лобастого милицейского уазикам буханки».

В городе он слабо ориентировался. Знал два маршрута – с работы на съёмную квартиру и с работы на автостанцию. За отсутствием личного транспорта расположения улиц не запоминал.

Сейчас, однако, понял, что происшествие случилось в самом центре. Они ехали проспектом Ленина, на первом перекрёстке после «Вечного огня» свернули направо, миновали два дома, у третьего тормознули.

Водитель, по прошлым выездам памятуя о капризах важного прокурорского чина, сильно не гнал и не включал сирены. С учётом прозвища «Бешеный» и репутацией гонщика Шумахера давалось ему это с трудом.

Андрей Леонидович огляделся. Судя по тому, что основное движение происходило у единственного входа в торце «хрущёвской» пятиэтажки, убийство случилось там. Дверь распахнута настежь, над ней нависал кургузый бетонный козырёк, истончённый временем. Низенькие ступеньки крылечка сильно выщерблены по краям. Вышедший из здания фельдшер «скорой помощи» одолел их одним широким шагом и вскарабкался в свой «УАЗ-452а», находившийся в тесном родстве с «буханкой» дежурной части. «Скорая», грузно переваливаясь на ухабах, декорированных щебёнкой, двинулась к проспекту. «Дежурка» стрельнула выхлопом и без промедления заняла её место.

Подойдя ближе, Хоробрых прочитал табличку, коричневевшую справа от двери. «Муниципальный фонд «Развитие жилищного строительства».

«Хм, вполне мирная организация. Что в ней могло стрястись? Да ещё днём!» – Андрей Леонидович, приготовившийся к посещению маргинального притона, озадачился.

Кишевшие вокруг милиционеры прибытие заместителя прокурора заметили, но ни один из них не подошёл с докладом.

Хоробрых насупился, но и только. Здесь он чувствовал себя гораздо менее уютно, чем в стенах служебного кабинета. И сотрудники милиции были на улице другими – уверенными, собранными, словно вышедшими на тропу войны. Некоторых Андрей Леонидович идентифицировал.

Вот пробежал, весь на шарнирах, начальник ОУР Калёнов. Лёгкая куртка небрежно переброшена через локоть, и оттого выставлены напоказ крепкий бицепс и пистолет в кобуре подмышкой. Майор, как всегда, будто только от парикмахера. Затылок и виски искусно сведены на нет, длинную светлую чёлку, падающую на глаза, приходится то и дело откидывать рукой назад. На безымянном пальце тускло поблёскивает широкое обручальное кольцо.

В течение года на Калёнова поступило несколько письменных жалоб от подследственных. Содержание стандартное – выбивает показания. С учётом личности заявителей, многажды ранее судимых, тяжести преступлений, ими содеянных, и отсутствия неопровержимых доказательств вины майора, ему удавалось отделаться лёгким испугом. Сам он, разумеется, ничего не признавал. «Кто работает, на того жулики и катят бочку», – такая у него была дежурная отговорка.