Чтение онлайн

Китаец деликатно постучал и заглянул в кабинет. Произнеся что-то на своем тарабарском языке, он дождался ответа и обратился к Керенскому:

— Входите! — пропустил он Александра Федоровича мимо себя и тут же закрыл дверь. Неплотно. Оставив небольшую щелку.

Рождественский двинулся следом, но желтый страж преградил ему путь. Руки его были сложены на поясе. Взгляд подполковника натолкнулся на узкоглазый прищур, словно волна на волнорез.

По коже Рождественского пробежали мурашки. Тело само собой приняло схожую стойку. Казалось, сейчас раздастся удар гонга, а затем случится обмен приветственными поклонами.

И начнется их поединок.

***

Известный далеко за пределами Петрограда врач тибетской медицины удостоил Керенского мимолетным взглядом и вернулся к бумагам.

— Если вы по поводу почечных болезней, — не поднимая головы, произнес он тихим, но полным властной силы голосом, — то запись на прием проводит моя супруга.

Александр Федорович сжал в кулаке Орла. Знакомая немота разом охватила кисть и поползла к локтю. Керенский стиснул зубы и тяжело произнес:

— Почка меня не тревожит. Мне нужно с вами поговорить, Петр Александрович.

Бадмаев мелко затряс длинной бородой и медленно поднял голову. В его глазах на мгновение вспыхнуло любопытство, но тут же погасло.

— Боюсь, у меня уже нет выбора, — немного помолчав, ответил он. — Я чувствую тень птицы. — На губах доктора мелькнула и растворилась краткая улыбка. — Мы побеседуем, господин…

— Керенский, — подсказал Александр Федорович.

— Только пусть ваши ладони будут чисты. — Бадмаев прищурился раскосыми глазами. — Не тратьте попусту сил, — указал он на кресло подле стола, — они вам еще пригодятся.

Под изучающим взглядом доктора Керенский опустился в кресло. Орел остался на дне внутреннего кармана пальто. Не зная, с чего начать, Александр Федорович автоматически растирал онемевшую руку.

— Так зачем вы здесь, если вам не нужна моя помощь? — откинулся на спинку стула Бадмаев.

— Нужна, — обронил оробевший вдруг Керенский. — Только не по части здоровья.

— Вот это напрасно, — покачал головой доктор. — Значит, дело в фигурках?

Керенский вздрогнул. Ему показалось, будто хитрый старик забрался к нему в голову. Отчаянно захотелось снова вцепиться в Орла и вытребовать у Бадмаева всю правду.

Александр Федорович вытащил из кармана продолговатый футляр и положил перед старцем.

— Что вы можете рассказать об этом, Петр Александрович?

Бадмаев поднял со стола шкатулку. Кончики пальцев аккуратно подняли крышку. Бережно коснулись фигурных выемок, обтянутых черным бархатом.

— Я могу сказать, — наконец ответил Бадмаев, — что это вам не принадлежит.

— Мы оба это знаем. Шкатулкой владел ваш приятель, — попытался вставить Керенский, но его перебили.

— И принадлежать не может, — уверенно закончил старик. — Как, впрочем, и Орел.

— Да, — Александру Федоровичу отчего-то не хотелось врать доктору. — Орла мне одолжили.

— И это в итоге погубит вас, господин Керенский. — Голос Бадмаева был мягок, но от его слов замирало сердце. — Удержать гордую птицу в неволе невозможно. Орел не терпит самозванцев. Он сам выбирает хозяина. Человека с железной хваткой и стальной волей. А если приручить его не удастся, рано или поздно он выклюет всю плоть, а потом и душу.

— И что дальше? — Керенский облизал пересохшие губы.

— По-разному, — хитро улыбнулся старик. — Иногда возвращаются к настоящим хозяевам, тем, кто их достоин. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Не совсем. — Александр Федорович взял себя в руки и вернул шкатулку в карман. — Какой магией обладают эти фигурки?

— Саламандра — это бессмертие, — просто ответил Бадмаев. — А Кот — показывает будущее.

— И тоже что-то забирают взамен?

— Это вас не касается, — пожевал губами доктор. — Не забивайте себе голову.

Керенский вскинулся с кресла:

— Но я хочу их! Они нужны мне, понимаете? Нужны! — Слова вылетали из перекошенного рта. Рука сама потянулась к карману с Орлом. — Как их отыскать?

— Вы плохо слушали, юноша, — остановил его Бадмаев предостерегающим жестом. — Больше мне сказать нечего.

— Возвращаются к настоящим хозяевам, — пробормотал Керенский, потрясенный догадкой. — Но ведь он умер!

Бадмаев пожал плечами:

— Ступайте, господин Керенский. Разговор окончен. Чжао! — громко позвал он.

Внутрь сунулась выбритая макушка.

— Проводи наших гостей, — улыбнулся Бадмаев слуге.

— Запишите мой адрес, — жарко попросил Александр Федорович, — Тверская, дом двадцать девять, квартира один, — скороговоркой выпалил он. Прыткий дворецкий уже уцепился за пальто и тянул к выходу. — Если вдруг что-то сможете добавить, я заплачу любые деньги, Петр Александрович! Мой телефонный номер…

— Обожди, Чжао! — вдруг крикнул Бадмаев. Он раскрыл толстый молескин и, окунув перо в чернильницу, что-то быстро записал. — Вот, возьмите, — вырвал он листок и протянул Керенскому. — Это не спасет вас, конечно же, но может облегчить страдания. Снадобье можете получить в моей аптеке, как только она откроется.

Керенский смерил его ненавидящим взглядом и, вырвавшись из пальцев раскосого слуги, от души хлопнул дверью кабинета. Роняя на ходу войлочные тапки, он ринулся к выходу. Рождественский молча засеменил следом.

Холодный ветер слегка остудил бушующий внутри гнев. В тягостном молчании, чувствуя, что силы оставляют его, Керенский залез в автомобиль.

Рождественский принялся возиться со стартером.

— Что сказал лекарь? — наконец спросил он и снова дернул заводной рычаг. Остывшее авто не желало заводиться.