Чтение онлайн

Она на четвереньках залезла в туннель и с ощущением того, что закладывает мину замедленного действия, положила чемоданчик точно в то место, где нашла его.

Революция муравьев начнется вновь, по-другому и в другом месте. Как и она, кто-то однажды найдет чемоданчик и изобретет свою собственную Революцию муравьев.

Жюли покинула туннель и взобралась по склону, цепляясь за веревку. Она знала обратную дорогу.

Она ударилась головой о песчаный утес, нависший над оврагом, и спугнула ласку, которая, убегая, спугнула птицу, которая, взлетая, спугнула слизняка, который неожиданно появился перед муравьем, как раз собиравшимся разрезать зеленый листок.

Жюли вдохнула воздух, и тысячи сведений устремились в ее мозг. Лес таил столько сокровищ. Молодой женщине со светло-серыми глазами не нужны были усики, чтобы почувствовать душу леса. Чтобы проникнуть в чужой внутренний мир, этого достаточно захотеть.

Душа ласки была нежной, волнующейся, с маленькими острыми зубками. Ласка умела двигаться в трех измерениях, отлично вписываясь в пейзаж.

Жюли прислушалась к птице и почувствовала наслаждение от процесса полета. Как все хорошо видно с высоты. Душа птицы была невероятно сложной.

Душа слизняка была невозмутима. Бесстрашная, чуть любопытная, быть может, доверчивая по отношению к тому, что находилось перед ней. Слизняк думал только о еде и прогулках.

Муравей уже убежал, Жюли не стала его искать. А листок остался, и Жюли поняла то, что испытывал листок, – наслаждение солнечным светом. Наслаждение процессом фотосинтеза. Листку казалось, что он ведет очень активную жизнь.

Жюли попыталась войти в сопереживание с холмом. Его душа была холодной. Тяжеловесной. Древней. Холм не различал течения времени. Он оставался где-то между пермским и юрским периодом. Он помнил ледниковый период, образование осадочных пород. Жизнь, суетящаяся на его спине, не интересовала его. Лишь большие папоротники и деревья были его старыми друзьями. Люди появлялись и тут же умирали, жизнь их была слишком скоротечна. Млекопитающие для холма были просто мелькающими метеорами. Едва родившись, они немедленно становились старыми и агонизирующими.

– Здравствуй, ласка. Здравствуй, листок. Здравствуй, холм, – произнесла она громко и отчетливо.

Потом улыбнулась и пошла своей дорогой. Она подняла светло-серые глаза от земли, посмотрела на звезды и на...

Безбрежная Вселенная, темно-синяя и ледяная.

Кадр движется вперед.

В центре Вселенной появляется участок, усеянный мириадами разноцветных галактик.

На окраине одной из галактик переливается разными красками старое солнце.

Вокруг солнца вращается маленькая теплая планета, укрытая перламутровыми облаками.

Под облаками – сиреневые океаны, окаймленные континентами цвета охры.

На континентах – горы, равнины, пена бирюзовых лесов.

Под зеленью деревьев – тысячи видов животных. Среди них выделяются два особенно развитых вида.

Шаги.

Зима.

Кто-то идет по лесу, укрытому снегом.

Издалека видна черная точка на кипельно-белом снегу.

Вблизи мы видим неуклюжее насекомое, наполовину увязшее лапками в белой пыли, но упорно пытающееся двигаться вперед. Оно коренастое. Лапки в верхней части массивные, когти длинные и широко расставленные. Это молодой бесполый муравей. Лицо у него бледное, глаза черные и выпуклые. Его черные, шелковистые усики лежат на черепе.

Это 5-й.

Он первый раз идет по снегу. 10-й быстро нагоняет его, держа в плошке уголек, который позволит им сопротивляться холоду. Уголек нельзя опускать слишком низко над землей, иначе снег начинает таять.

Задыхающийся муравей делает еще несколько шагов в ледяном белом просторе. Маленькие шаги для муравья, огромный шаг для его вида.

Муравей идет, ему мешает холодный снег под подбородком, и невероятным усилием он встает на две задние лапки.

Он делает четыре шага в таком малоудобном положении и останавливается. Он говорит себе, что ходьба по снегу сама по себе – подвиг. Ходьба же по снегу на двух лапках – уже что-то запредельное. Но он не сдается.

Он оборачивается к 10-му и бросает:

– Мне кажется, я открыл новый способ держаться на ногах. Делай, как я.

Рука перевернула последнюю страницу книги.

Глаза прерывают свой бег по строчкам слева направо и на секунду закрывают веки.

Глаза открываются снова.

Постепенно слова опять превращаются в вереницу маленьких картинок.

Гигантский панорамный экран мозга в голове гаснет. Это конец.

А может быть, на самом деле это лишь...

НАЧАЛО

Я благодарю всех друзей, с которыми встречался. Слушая их рассказы и видя их интерес к моим, я нахожу темы для своих книг.

Вот их имена в том порядке, в каком они пришли мне на память: Марк Буле, Ромен Ван Лимт, профессор Жерар Амзаллаг, Ришар Дюкуссе, Жером Маршан, Катрин Вербер, доктор Лоик Этьенн, Жи Вунг Хонг, Александр Дюбарри, Шин Ланзманн, Леопольд Бронштейн, Франсуа Вербер, Доминик Шарабуска, Жан Каве, Мари Пили Арнес, Патрис Серрес, Давид Бошар, Гийом Аретос, Макс Прие... (простите меня те, кого я, быть может, забыл упомянуть).

Особенно благодарю Рейн Сильбер, имевшую терпение прочесть разные варианты «Революции муравьев».

Огромное спасибо также всем сотрудникам издательского дома Альбен Мишель.

Тем, кто захочет окунуться в атмосферу, в которой была создана эта книга, советую послушать музыку, которая постоянно звучала в период ее написания: Моцарт, Прокофьев, «Пинк Флойд», Дебюсси, Майк Олдфилд (сцены в лесу), «Genesis», «Yes», музыка из фильмов «Дюна», «Звездные войны», «Jonatan Livingstone le goeland» (сцена погони), Marillion, «AC/DC», «Dead Can Dance», Arvo Part, Андреас Фолленвайдер (для всех сцен восстания лицеистов) и тишина или Бах (для отрывков из «Энциклопедии относительного и абсолютного знания»).

Наконец, благодарю все деревья, предоставившие материал для изготовления бумаги. Надеюсь, они быстро восстановят силы.