Чтение онлайн

Когда Рэй дал ей руки, Ким сразу же притянула его к себе.

— Ты кладешь свои руки сюда, — произнесла она, помещая его ладони себе на талию, — я свои — сюда, — она расположила руки на его плечах, — и затем мы перемещаем наши стопы, — она аккуратно переставила ноги, слегка покачиваясь, показывая ему, как двигаться. Это не было танцем ее родителей, просто обычным медленным танцем. — Джерри Томас делал так, — усмехнулась она и наступила ему на пальцы.

— И это оскорбило твою мать? — хмурясь, спросил Рэй, ее вес показался ему незначительным.

— Ты должен был наступить на мои, — нежно пропела она.

— Я бы никогда так не сделал, — Рэй был в шоке, что она вообще могла предположить подобное, — это навредило бы тебе… — и вдруг он понял, что она имела в виду. — Этот Джерри Томас заставил твою мать страдать таким образом, и твой манно остановил его.

— Да.

— И это вызвало у твоей матери… любовь к твоему манно.

— Ну, это было лишь начало, они узнавали друг друга, любовь росла, и они решили, что хотят соединиться и провести остаток своей жизни вместе.

— Она никогда не избирала другого самца после того, как подарила тебя? — Рэй обнаружил, что ему трудно в это поверить.

— Конечно, нет. Она хотела остаться с папой, с детьми… потомством.

— Детьми… — тихо повторил он, — твоя мать подарила твоему манно еще кого-то, кроме тебя?

— Да, у меня есть старшая сестра, Дженнифер.

— И все-таки она осталась с манно… — Рэй не мог поверить, что у Ким в семье было две женщины-потомка…

— Да, мама любила его. Зачем нам надо было что-то менять, по-твоему?

— У нас очень мало женщин, — начал он.

— Ты говорил мне это, Рэй, — нетерпеливо перебила она его, ответив на его хмурый взгляд глуповатой улыбкой. — Извини, продолжай.

— Поэтому, когда женщина представляет потомство женского пола, она становится еще более желанной для других мужчин. Они предложат ей очень много, чтобы побудить ее покинуть ее нынешнего мужчину в надежде, что она подарит им самку.

— Но это не значит…

— Они всегда оставляют, Ким, — тихо сказал он ей. — За исключением Императрицы, она должна оставаться с Императором, обеспечивая чистоту родословной.

— Даже матери?

— Да.

— Потому что у них нет чувств к мужчине или ее потомству, — произнесла Ким, внезапно понимая, о чем ей пытался сказать Рэй, и ее сердце заболело за него. Она не могла себе представить, что значит никогда не знать прикосновений матери. Даже когда она ужасно себя вела, Ким знала, что ее мать любит ее и хочет быть рядом.

— Да, — Рэй кивнул.

— Прости, Рэй, — потянувшись вверх, она обхватила его щеку своей рукой. — Это не должно быть так. Два человека должны соединиться, потому что они любят друг друга. Они должны заботиться друг о друге. Они должны быть верными и честными, и желать провести остаток своей жизни вместе, а не искать кого-то другого. Потомство должно быть естественным продолжением любви, а не причиной для этого.

— Как у твоего манно и матери?

— Да, — взгляд Ким стал грустным из-за воспоминаний. — Они всегда были так счастливы вместе. Они иногда ссорились, но не шли в постель, не помирившись друг с другом, — на его недоумевающий взгляд она пояснила. — Отдыхать. Они никогда не отдыхали вместе, не помирившись.

— Они отдыхали вместе? В одной кровати. Ночью?

— Да. У вас не так? — она нахмурилась, вспоминая, как Рэй обнимал ее, пока она отдыхала.

— Нет. Как только мужчина и женщина закончили соединение, женщина возвращается в свою комнату, пока не придет время нового соединения.

— Почему бы им не отдохнуть вместе?

— Потому что женщина предпочитает безопасность своих покоев. Это заставляет ее чувствовать себя в безопасности и под защитой. Она никогда не рискнула бы сама отдыхать с мужчиной.

— Чего они так боятся? — не поняла Ким. Рэй был заботлив и нежен с ней.

— Из-за Императора Лукана.

— Но это было более пятисот лет назад, Рэй! Вы — не он!

— Мы не он, — Рэй был рад, что она поняла это. — Мы бы умерли, чтобы защитить их, Ким, но все равно они нас боятся. Никто из самок никогда не будет учитывать потребности мужчины, прежде своих собственных, и даже потребности своего собственного потомства. Никто никогда не подумал о моем голоде. Никто никогда бы не подумал, прикоснуться к моей щеке, как ты. Я бы никогда не разрешил подобного, — признался он, притягивая Ким в объятия, прижимая ее тело ближе к своему, когда они продолжили двигаться.

Ким начала понимать, почему Рэй сказал, что преступление Лукана было направлено против всех торнианцев. Он уничтожил больше, чем жизни двух невинных молодых девушек. Он уничтожил доверие, которое должно существовать между мужчиной и женщиной для истинной любви, и из-за этого торнианцы погибали.

— Ты будешь моим новым началом… — прошептал в голове Ким мелодичный голос, напугав ее так сильно, что она вздрогнула. Это был не сон!

— Что случилось, Ким? — спросил Рэй.

— Я… Ничего, — как можно сказать кому-то, что ты слышал Богиню в своей голове? Что значит, что она станет началом? Началом чего? Как только Ким подумала об этом, она вдруг поняла нечто более важное… Они танцевали! Пока они разговаривали, Рэй обнял ее и медленно двигался по окружности пещеры.

— Мы танцуем! — воскликнула она, радостно улыбаясь Рэю, крепче обхватывая его за шею.

— Это то, что мы делаем? — голос Рэя охрип, когда ее полные груди коснулись его груди.

— Да, обычно играет музыка, но в остальном, да… Папа и мама танцевали все время. Раньше мне было смешно, но теперь…

— А теперь? — спросил Рэй, склоняя голову, чтобы поймать ее взгляд.

— Теперь я понимаю, почему им так сильно это нравилось. Понимаю, когда танцую с кем-то… — Ким запнулась.

— Скажи мне, Ким, — мягко приказал Рэй, замедляя движения, пока они почти не остановились.

***

Ким посмотрела на Рэя, так пристально смотрящего на нее, он был мужчиной, на которого она могла положиться, которому могла доверять. Когда она была девочкой, она сказала матери, что когда вырастет, то выйдет замуж за кого-то похожего на ее папу, и он будет идеальным. Ее мама рассмеялась, но потом посерьезнела, сказав ей, что никто не совершенен, даже ее отец, и что если она ожидает идеала, то обрекает себя на разочарование. Ким тогда не поняла, но поняла сейчас.