Рэя
Шрифт:
И, почти за десять лет, она осознала лишь одно: невозможно боль любить, если тебе она внутренне противна. Если ты не мазохист, её можно проглотить, притупить, усмирить и перетерпеть. Но не полюбить.
До дома осталось всего ничего – нырнуть в переулок, что по правую руку, с двумя домами, отвернувшиеся задними дворами к авеню, с крышей из четырёх пирамид. Улица сворачивала, плавно, в другую сторону, а сами домики – как большие близнецы, выстроились в шахматном порядке, где в свободных клетках расположились площадки с зелёным покрытием. Ей же – миновать те два домика, чьи окна брезгливо смотрели во двор, пролезть в дыру забора-сетки, покинуть атмосферу напыщенности богатого двора и окунуться в стихию замкнутых сооружений.
Но, вдруг, ей расхотелось переться домой, просидеть два часа и, стащив гаджет Элис, просидеть в режиме «Инкогнито». Пробежаться, мигом, по порносайтам, чтобы ознакомиться с партнёрским соглашением. И, как это бывало: забудет снова обновить кэш, вытрусить мусор из браузера, чтобы ребёнку не досаждали рекламные баннеры увеличения пениса. Да и ещё: она потом скажет, что мама просидела дома и не приготовила поесть. А так – «отмазка», проходила полдня и дома ещё не была.
Так и решила. Не обращая внимания, по сторонам, решительно повернула назад, чтобы пойти по дороге, как человек, всё тем же размеренным темпом. Но за углом уткнулась в того, о ком думала давно. Встретила Джека. Он, явно не ожидал увидеть, на обратном пути. Лицо было слегка помятое, щека левая – исцарапанная, будто свезли по роже, или протянули по асфальту, да и двухдневная щетина намекала на несвежий вид и дома он пару дней точно не бывал. На голове – рыжая бейсболка, а из-под короткой куртки торчала незастёгнутая рубашка. Под мышкой нёс коробку.
– Опять ты? – спросила она, остановившись.
– Я просто…
– Следишь за мной?
– Увидел издалека…
– Хорошо, что хоть не среди ночи… Не перед домом, на глазах у всех, – робко оглянулась по сторонам.
– Это было лишнее. Признаю…
– А там что?
– Я просто подумал…
– Пончики? – соблазнительно понюхала воздух. Облизнулась.
– И не только. Я не знал, что ты любишь. Взял всё.
– Ух ты! – озадаченно кивнула, но слюнки потекли. Впервые, за много лет, кто-то ей захотел угодить. А не она.
– Ну да. Ты же деньги не берёшь, не хотелось идти с пустыми руками…
– На улице не беру, осёл ты! Неужели так сложно понять?
– Ну ты мне так сказала…
– Идиот ты, наглый! Извини, мне пора…
– К дочке?
– А это не твоё дело.
– Так что, не возьмёшь коробку?
– Нет. Мне от тебя ничего не надо, – ответила, не посмотрев в глаза.
– Значит, и деньги не нужны?
– Не нужны, – помедлив, подтвердила и обошла его, чтобы продолжить далее свой путь.
– Насосала?
– Чего??? – в недоумении, развернулась.
– Говорю, насколько хватит того, что насосала?
Она раскрыла рот от удивления. От него такой пошлости не ожидала.
– Слышишь ты… – сделала шаг в его сторону. – Забыл, как твои яйца у меня в руках хрустели, а? Ты что, мазохист?
– Как ты? Нет.
– А что у тебя с рожей? – начал её бесить. – Кто разодрал?
– Упал.
– Ага. Охотно верю…
– А ты неплохо выглядишь, но, одеваешься, как пацан. Нарочно так?
– Да, блин! Я специально стригусь коротко, ношу пирсинг, и ругаюсь громко…
– Лесбиянка, что ли?
– Я мечтаю стать мужиком, пришить себе член… Самый большой, чтобы трахать вас, в задницы, без смазки и ухмыляться, приговаривая «терпи»! – она повысила интонацию, а руки обзавелись слабой дрожью.
– Зачем тебе это, есть же «страпон»?
– Затем, что у меня нет сил на вас! – начал её бесить. – Вы безнадёжно больны… У всех, без исключения, больная фантазия и унижать слабый пол, видать, у вас в крови, – подошла, вплотную, и посмотрела прямо в глаза. Очень смело.
На этом, его игра была завершена, – закончились грубые слова, и виновато отвёл в сторону глаза.
– Ладно, прости. Зря я это затеял. Прошлый раз так неловко вышло… На, возьми коробку, там много сладостей, дочке понеси, хоть… Если сама не хочешь.
Он вручил ей в руки коробку, а сам поспешил ретироваться.
– Эй, подожди! – чуть сбавила тон. – Не спеши…
Она его подхватила ловко за рукав и повела вперёд. Они шли быстро, она его вела. Дорогу знала хорошо и, всего-то, нужно было потерпеть пару секунд позора, перелезая через сетчатый забор, из пластика; выйти из двора, спуститься вниз по улице, миновав два «квадрата»; нырнуть в ещё один дворик, с мрачными особняками, с крышами из острых пирамид. Найти нужную дыру и следовать той башенке недостроенного небоскрёба, с бетонной облицовкой. В каменных джунглях – она, как рыба в воде, чтобы не стаптывать тапки, найдёт любой лаз, и пойдёт напрямую.
Не хотелось ей, как бомжу лезть на незаконченную стройку, но на комнатку захудалого отеля пожадничала. Хотя и не против была бы с ним ночь провести, как настоящая девушка, чтобы понежиться в его объятиях и рано утром уйти, не разбудив, оставив на тумбочке счёт за ночь. Но, не было ни времени, ни хорошего настроения. Как и полной уверенности, что он не псих.
Пока что, хотела только одного.
– Ты мне снова хочешь «отсосать»?
– Нет, идиот ты! Печеньки свои ты на улице хочешь есть?
– Понял… Прости, – хмыкнул.
– Хочу кое-что обсудить…
– Что именно? – проснулся интерес.
– Ты мне должен с одним делом помочь. Вернее, не должен, – это я хочу попросить. Всего лишь раз и больше никогда… – она затормозила и развернулась к нему лицом. Глаза отражали весь бело-серый, окружающий её, мир. Уста, казалось не хотели ничего просить, но голос задрожал, губы пересохли, а руки побыстрей решила спрятать в глубоких карманах. И лишь кулёк зашелестел, когда сделала паузу, заглянув тому в глаза.
– Ну, и…
– Короче, всё, что от тебя нужно – купи последнюю ночь, – сказав, замолчала, тут же, словно не говорила эти слова. Опустила глаза.
– Эм… – изобразил слабое удивление.
– Не думай, что я испугалась… Чёрт! – жёстко выругала себя, закрыв глаза. Прикусила, очень больно, губу. – Ладно, не буду врать – просто сил уже нет… Последняя ночь и я ухожу из того говно-заведения.
Они оба замолчали: Джек ногтями поскрёб небритую щеку, а она посмотрела куда-то в сторону, шмыгнув носом.