Чтение онлайн

— Домой — это хорошо. Хорошо дома, — согласился мой собеседник. — Идемте.

Он развернулся и, убыстряя шаги, зашлепал по асфальту подошвами своих калош. Удивительно: времена меняются, а калоши остаются. Наверное, они вечны.

— Сюда, — встретивший нас афганец остановился, дожидаясь, когда я окажусь в полуметре, после чего свернул с дороги к ожидающему на обочине «пазику». — Садитесь, — скомандовал он, сопровождая свои слова едва ли не царственным жестом.

Видавшая виды рама автобуса заскрипела под весом садящихся людей.

— Как он еще не развалился? — плюхнувшись на сиденье, тихо шепнул Эдик.

— О, этот советский машина еще переживет нас всех! — буркнул водитель, непонятно каким образом услышавший сделанное Эдуардом замечание. Мотор фыркнул, затарахтел и, набирая обороты, «пазик» покатил в одном ему ведомом направлении. А как же иначе, если за стеклом стояла непроницаемая тьма?

Под колесами то и дело попадались ямы, автобус жалобно хрипел, но бежал дальше. Когда мы свернули налево, в направлении города, асфальтовая дорога закончилась окончательно, теперь «пазик» не подпрыгивал, а буквально не успевал подниматься, как снова падал в очередную яму, но водитель даже и не подумал включить фары.

— Огонь издалека видно, вертолет американский летает, за холмом нас видеть, зачем американцу знать, куда я ездил? Я дома сидел, — пояснил водитель.

— Разве у вас тут одна машина, почему ты ездил? Другой кто ездил, — вступил в диалог с водителем Леха.

— Зачем американцу знать, что другой ездил? — логика железная, не поспоришь. Мы промолчали.

Автобус заскрипел стертыми тормозами и остановился.

— Выходим, — поторопил кто-то из сопровождающих, и мы потянулись к выходу.

Едва за нами захлопнулась дверца, как автобус рванул с места и исчез в переплетении городских улочек.

— Следуйте за мной, пожалуйста, — и на этот раз это был голос все того же встретившего нас афганца.

Казалось, мы прошли насквозь весь город, оказавшись в каком-то обнесенном высокими стенами дворе. Повинуясь движению руки командира, сопровождающие нас люди остановились, а возглавлявший их человек достал из кармана рацию, что-то скороговоркой сказал, после чего отключил ее, вновь положил в карман и подошел ко мне.

— Меня зовут Мехсуд Хакимулла, — представился он и протянул мне руку.

— Николай Михайлович, — его рука оказалась шершавой, а рукопожатие крепким.

— Заходите в дом, там две комнаты, меньшая для женщины. Ложитесь отдыхать и ни о чем не беспокойтесь. Мои люди будут охранять вас, — пообещал Хакимулла.

— Благодарю, — сказанное вместо обычного «спасибо» это слово прозвучало непривычно, и я поспешно поправился: — Спасибо!

— Утром нам предстоит большой путь, — сообщил о своих намерениях добродушный хозяин. — Отдыхайте. — С этими словами Хакимулла развернулся и, оставив своих людей стоять во дворе, пошел прочь.

— Забираемся в нашу берлогу?! — с неунывающим оптимизмом предложил Эдуард и, не дожидаясь, когда остальные последуют его предложению, вошел в дом.

Предоставленные нам помещения являли собой две смежные комнаты: одна большая, другая поменьше. Из мебели почти ничего не нашлось — две солдатские табуретки, крохотный столик, сломанное, непонятно откуда взявшееся здесь кресло. Все это мы сумели рассмотреть в свете зажигалки. Расстилали же коврики и ложились спать в полной темноте.

Мне кажется, я едва-едва успел уснуть, как дверь скрипнула.

— Вас ищут, — прямо с порога сообщил Мехсуд Хакимулла. В руках он держал лампу «Ночная мышь». Лизавшее стеклянные стены пламя казалось желтым.

Мы вскочили и начали быстро собирать вещи. А Мехсуд Хакимулла продолжал говорить:

— Я, конечно, благодарен вам за сбитый вертолет. Мы его уже сфотографировали, и нам заплатят за него хорошие деньги, но и этого, и просьбы старика мне недостаточно, чтобы рисковать из-за вас своими людьми.

Увидев, как моя рука потянулась к цевью автомата, усмехнулся.

— Я слишком ценю законы гостеприимства и свою репутацию, чтобы вот так легко продавать вас американцам. Но рисковать своими людьми не стану. Скажи, почему они ищут вас, и может быть, мы все же станем вам помогать?

— Как быстро вы можете принести ноутбук? — решившись, я вытащил из нагрудного кармана флэш-память — одну из двух у меня имевшихся. А что еще оставалось делать?

— Исмаил, — крикнул Хакимулла. — Принеси мой ноутбук, живо!

И обращаясь ко мне:

— Что здесь?

— Признание агента ЦРУ Джона Маклейна в убийстве американцами мирных жителей одного из кишлаков и подготовке провокации с целью обвинения в этих злодеяниях подданных Российской Федерации.

— То есть вас? — Мехсуд Хакимулла оказался на редкость проницательным. Я согласно кивнул.

— Принес, — Исмаил, почтительно склонив голову, подал Хакимулле новенький ноутбук. Тот не спеша, даже вальяжно прошел через комнату и сел на одну из табуреток. Включил компьютер. Молча протянул ко мне руку. Не задумываясь, я вложил в его пальцы флэш-память. Невольно взглянул на часы. Затем в окно. Прислушался. Где-то далеко на горизонте стрекотал вертолет.

Какое-то время Мехсуд Хакимулла, сжимая и разжимая кулаки, не отрываясь смотрел на экран. Не досмотрев, отключил просмотр, вынул флешку, продолжая молчать, выключил компьютер.

Встал, с задумчивым видом вернул мне карту памяти.

— Не буду спрашивать, зачем вы оказались на нашей земле, но это, — он указал на все еще находившуюся у меня в руках флэш-память, — должен увидеть весь мир. Весь мир должен знать правду! — Он сложил ноутбук, положил его на табуретку и голосом, не терпящим возражений, скомандовал: — Пойдемте! — я вопросительно взглянул ему в лицо.