Чтение онлайн

Псайкер оставался неподвижен.

Фраука медленно полез под пиджак и выключил ограничитель.

Внезапно, омерзительным образом втянутый обратно в собственный череп, Кински дернулся и проснулся. Открыв глаза, псайкер уставился на Фрауку.

Вистан вынул папиросу изо рта, выдохнул дым и снова воткнул ее между губами, а затем потянулся вперед и с противным хрустом свернул псайкеру шею.

— Вот это другое дело, — произнес Фраука.

Он снова включил ограничитель, вынул папиросу изо рта и…

Кински неожиданно не стало. Его псионическая форма оплавилась, эктоплазматическая структура растаяла как снег. Он был мертв. В этом у меня не оставалось сомнений, хотя я и не мог понять, как это произошло.

Мое сознание было истерзано, но я понимал, что все еще не могу позволить себе потерять его. Я чувствовал чудовищные повреждения, причиняемые беззащитному судну.

Я обвел взглядом энжинариум. Охотники Скоха по-прежнему не позволяли Матуину и Прист высунуться из-за когитатора. Пришлось разобраться с ними при помощи псионических кинжалов. Были они мертвы или просто отключились — что меня не слишком волновало, — но они попадали там же, где стояли.

— Циния!

— Г-гидеон?

— Поднимайтесь! Все чисто! У нас нет времени! Вставайте и отмените коды Мадсен… Пошевеливайся, женщина!

Прист и Матуин поднялись. Циния занялась пультом. Судно вновь закачалось от сильного удара.

— Что за чертовщина происходит с моим малышом? — завопила Прист.

— Просто отключай коды! Необходимо поднять щиты!

Она старалась делать то, что ей приказывали. Но, в случае успеха, на мостике должен оказаться кто-то, кто поднимет щиты.

Я вылетел из энжинариума и помчался через палубы и переборки, через каюты, открытые вакууму, через отсеки, пожираемые огнем. Я пронесся по малому трюму, попутно выжигая сознания охотников, уже почти одержавших верх над моей драгоценной Карой.

— Тащи мое кресло к мостику! — прозвенел я в ее голове, устремляясь дальше, через боковые переходы, по коридору, идущему вдоль оси судна. Там я увидел Нейла. Не останавливаясь даже на мгновение, я бросил Фивера Скоха в стену. Тот грузно повалился навзничь и потерял сознание.

Я вылетел на мостик. Там было шумно и ярко. Мигали аварийные огни и руны дисплеев, выли тревожные сирены, звенели вызовы воксов, жужжали зуммеры кодиферов.

Неподвижное тело Кински лежало в кресле, а поверх него распластался Вистан Фраука. За капитанским пультом я увидел Халстрома. Он тоже казался мертвым, но я слышал его редкое дыхание и чувствовал, насколько искалечено его сознание.

— Халстром! Халстром!

Он пошевелился, но не очнулся. Иного выбора у меня не было. Пришлось надеть его тело. Эльман вскрикнул и резко пробудился. Используя его познания, я изучил все еще заблокированный главный пульт. Ауспекс показывал, что «Октобер кантри» подошел почти вплотную и продолжает стрелять.

Пальцами Халстрома я включил внутренний канал связи…

— Прист! Вы закончили? — Мои слова звучали странно, произносимые голосом Халстрома.

— Говорит, что почти закончили, — ответил Матуин.

Пауза.

— Попробуйте сейчас.

Ничего.

— Поправка, — добавил Матуин. — Пробуйте снова.

Наконец, система управления восстановилась. Я набрал на клавиатуре серию управляющих кодов и активировал щиты. Некоторые оказались выведены из строя. Атака Феклы уже уничтожила ряд защитных узлов и источников питания, а те, что все-таки включились, были ослаблены. Но все же корпус судна стал дрожать заметно меньше.

Я попытался исследовать сознание Халстрома, чтобы определить, что он сделал бы на моем месте.

Щиты, как и большая часть корабельных систем, питались энергией от основного реактора, управлявшего реально-пространственными двигателями. Руны на дисплее сообщили мне, что в результате пожара мощность реактора снизилась примерно на семьдесят пять процентов, практически лишив «Потаенный свет» способности двигаться.

Пришлось задействовать дополнительный реактор, снабжавший энергией отключенный сейчас варп-двигатель. Я перенаправил эту энергию в первичные системы и тем самым увеличил эффективность щитов на сорок процентов. Неортодоксальный прием и к тому же опасный, но это был старый и очень действенный трюк капитанов флота, любезно предоставленный мне опытом Халстрома.

Ко мне подошел Нейл.

— Халстром? — позвал он.

— Нет, это я.

— Ага. Так я и подумал. Позвольте предположить, это вы вырубили Скоха?

— Да.

— Спасибо, — кивнул Гарлон.

Я был слишком занят, чтобы поддерживать беседу.

Несмотря на поднятые шиты, огромные пространства правого борта, в который пришлась большая часть залпов Феклы, оставались незащищенными. «Октобер кантри» вскоре должен был уничтожить нас, если только…

Еще один небольшой трюк, подарок Халстрома. Выжав последнее из реально-пространственных двигателей, я заставил судно развернуться. Мы скользили через сверкающие огненные стены солнечного шторма, медленно ложась на левый борт. Судно Феклы не отставало.

— Вы… умеете управлять этой штукой? — удивился Нейл.

— Нет. Это Халстром.

Разворачиваясь, я подставлял под смертоносные удары орудий Феклы левый борт и активные щиты. Конечно, обладая куда меньшей маневренностью, чем «Октобер кантри», было практически невозможно удержать его слева. Фекла уже двигался вперед, чтобы вновь зайти со стороны поврежденного борта.

— Гарлон, проверь, что у нас осталось из оружия, — сказал я.

Он подошел к артиллерийскому пульту и стал возиться с незнакомыми системами. Я продолжал разворачивать судно на месте.

— Проклятие! — наконец произнес Нейл. — Почти все вышло из строя. Можете забыть про лазеры и фузионные излучатели. У меня осталась только одна ракетная батарея в носовой части.

— Заряжай ее и наводи на мостик «Октобер кантри».

Становилось трудно сохранять контроль над Халстромом. Он стремительно угасал. Он из последних сил старался оставаться в сознании, и я чувствовал, как по его лицу струится пот.

— Но они же закрыты щитами, — возразил Нейл. — Особенно мостик.

— Знаю, Гарлон.