Чтение онлайн

Я не могла дышать, как ни пыталась. Эти глаза... эти глаза отпечатались в голове, они припаялись к моей душе. Я не могла говорить в шоке от того, что увидела.

Карие глаза... Пара насыщенных карих, левый — с кусочком синего... моего синего... Такие любимые ...

Нет... как это могло быть?

Он умер... Умер двенадцать лет назад.

Этот человек был монстром, убийцей, лишенным эмоций, с небольшими способностями к общению. Лука... Лука... был моим лучшим другом, моей любовью, ребенком Братвы... Он умер ...

Но... Но...?

— Киса! — донесся голос Сержа сквозь мою панику.

Внезапно появившись передо мной Серж мгновенно подхватил меня с пола на руки.

— Какого черта? — выплюнул он, неся меня обратно к машине, и посадил на заднее сиденье. — Дерьмо!

Он спросил меня несколько раз, но я не знала, что сказать, чему верить... мои мысли снова воспроизводили то, чему я только что была свидетелем.

Карие глаза... насыщенные шоколадно-карие глаза, в левом — кусочек синего... цвета моих глаз.

— Киса! — позвал Серж с водительского сиденья, когда автомобиль двинулся. — Что случилось? Вы не пострадали?

Я покачала головой в ответ на его вопросы все с большим отчаянием, все время сжимая ремень безопасности в кулак трясущимися руками.

— Черт! Тогда что? — продолжил Серж. — Куда делся тот человек? Почему вы плачете? Вы дрожите?

Взгляд Сержа встретился с моим отсутствующим, я была не здесь, а все воспроизводила картину увиденного мной. Это не может быть... Лука... это невозможно... Он мертв...

Мое сердце неистово билось. Серж ударил кулаком по рулю и стал угрожать.

— Киса! Вы говорите мне, что случилось, или я говорю вашему отцу, что вы взяли деньги из спортзала и передали их бездомному человеку, как будто сейчас Рождество!

Тишина заполнила Линкольн. Я сделала глубокий вдох, обняла себя за талию и прошептала.

— Я... я... я думаю, что только что видела призрака...

8 глава

818

— Итак, вы готовы убивать или быть убитыми?

В то время, когда я сидел на скамейке в служебном помещении, сотни людей выкрикивали свои ставки за дверью, заставляя мои руки дрожать от волнения. 362 сел передо мной, ухмыляясь с издевкой и обматывая руку белым спортивным бинтом.

Этот парень был занозой в заднице с тех пор, как я приехал месяц назад. Он был на три года старше меня, и был одним из лучших бойцов здесь, в ГУЛАГе, но он сразу же увидел во мне угрозу. Я был на три года младше его, но не уступал в размерах. В течение нескольких недель надзиратель водил меня в тренажерный зал, где обучал методам боя, рассказывая мне, что в ближайшее время будет мой первый бой. Каждый день повторялось одно и то же: я просыпался, тренировался, ел и ложился спать. Это мой заведенный порядок, но мои мечты разрушились с тем мальчиком, которого я видел на ринге. Тем, чьи глаза больше никогда не откроются, чьи кишки были разбросаны на брезенте. Я знал, что будет со мной в ближайшее время: я буду вынужден убивать или быть убитым.

362 смотрел на меня, ожидая ответа.

— Я собираюсь убить того, кто, бл*дь, выйдет со мной на ринг, — пообещал я.

Улыбка 362 стала только шире от моего озлобленного тона. Я сосредоточил все свое внимание на белом кафельном полу, психологически настраивая себя на все то, что должен был сделать. Я вскочил на ноги, когда шум из клетки стал громче, и понял, что сегодняшний поединок близится к концу. Кожу сотрясала дикая дрожь. Мои мышцы росли, поэтому болели все время. Я постоянно потел и был взволнован двадцать четыре часа семь дней в неделю, даже самая мелкая деталь бесила меня.

— Ты становишься зависимым, знаешь ли, — сказал 362, и я с гневом в глазах уставился на него, огонь ярости промчался по венам.

Его длинные черные волосы мягко легли на спину, и он указал подбородком в сторону двери, которая вела в клетку.

— Там, все мужчины ставят на твою силу, на твою волю к выживанию. Ты станешь зависимым. Ты станешь жить, чтобы убивать... жить, чтобы видеть, как жизненная сила утекает из глаз твоих соперников. В этой клетке мы и Боги, и монстры.

Я сурово поджал губы, все мои мышцы напряглись.

— Никогда, — выплюнул я обратно, мой голос звучал глубже и грубее.

362 просто рассмеялся.

— Это твой первый бой. Ты не представляешь, каким он будет, и что ты будешь потом чувствовать, — насмехался он.

Сжав кулаки, я категорически отрезал:

— Я буду делать то, что мне нужно сделать, чтобы выбраться отсюда. Вот и все. Ты мне не нравишься. Мне не нравится все это.

362 вскочил на ноги и подошел ко мне. Я стоял, под ногами ощущался холодный бетон, и мы встретились лицом к лицу. Я был русским; какой-то грузинский кусок дерьма не может быть лучше меня.

— Не нравлюсь? — спросил 362.

Я стиснул челюсти и уставился в его, бл*дь, мертвые глаза. Он ухмыльнулся, затем шагнул еще вперед, пока его ноги ни коснулись моих.

— В конечном итоге ты станешь в точности, как я. Ты умрешь внутри. Увидишь, ты прольешь море крови. Сначала будешь ненавидеть это, но с каждым разом желание убивать усилится, тебе захочется все больше и больше, это как долбаный наркотик. Ты изменишься. Тем, кем ты сейчас являешься, ты уже никогда больше не будешь. Ты забудешь, кем ты был. Забудешь всех, кого когда-либо любил. — 362 сухо ухмыльнулся, но затем его лицо потемнело. — Я здесь уже давно.

Его голова наклонилась вперед, рот оказался на уровне моего уха, но я стоял крепко.

— И я не имею ни малейшего гребаного представления, кем я был до того, как попал в этот ад. И скоро так же будет и с тобой.

Мое дыхание участилось, а потом 362 отстранился. Прежде, чем я увидел его поднятую руку, он ударил кулаком в живот, я потерял равновесие и упал на землю.

— Наслаждайся первым боем... Я видел твоего противника. Ты не умрешь сегодня вечером, если будешь бдительным.