Чтение онлайн

Сначала мы поехали в "Гавань". Лехе позвонил с утра Митрич и сообщил, что на лодку нашелся покупатель. Случай упускать не стоило...

По пути, я узнал, что машина Николая, на самом деле, принадлежит его отцу, тот у него музыкант-классик, и даже когда-то написал настоящую симфонию. И если учитывать, что дочка Саша учится в музыкальной школе по классу фортепиано, то из Завадских уже образовалась целая музыкальная династия. Так же я узнал, что после моего ухода, они сидели вчера еще часа три и Димон, хоть пока и сомневается, но уже не так уверен, что хочет потратить полжизни на качку в море.

За разговором дорога до "Дальнего пирса" пролетела, как одна минута. А стоило нам только подъехать, как мы были атакованы, выскочившим нам на встречу, радостно-возбужденным Митричем:

– Ковалевский, из 76-го ангара, готов купить ваш швертбот, - радостно выпалил он, вместо приветствия, - уже спрашивал, когда вы приедете.

Мы дружески поздоровались с дедом моего одноклассника и начали узнавать подробности.

– Ковалевский хочет свою "скорлупу" на что-нибудь хорошее сменить, - пренебрежительно отозвался Митрич о нынешней лодке нашего потенциального покупателя, - вот я туточки и подсуетился.

Леха задумчиво потер подбородок и, солидно сдвинув брови, поинтересовался финансовой стороной вопроса.

– Я ему наговорил, как мы и столковались, что вы тыщу целковых за нее просите. Тот давай стонать, что лодка старая и уж, наверное, течет... это у Семена Кузьмича-то течет?! Кузьмич мужик-то настолько справный, что у него все всегда обихожено и ничего не может течь, - тараторил, чуявший свой посреднический процент, Митрич, - а в том еще годе, вооще, намалевал лодку какой-то польской дрянью, тут окрест дня два воняло...

Митрич перевел дух и продолжил петь осанну рачительности предыдущего хозяина нашей лодки:

– Кузьмич все держал в порядке и строгости, а уж собственную лодку... э... чего там говорить... Много не уступайте, рублей сто и баста, - и он, для пущей убедительности рубанул ладонью воздух.

– Леш, - я негромко окликнул "брата", и когда тот сделал пару шагов ко мне, тихонько напомнил:

– Лодка нам на фиг не сдалась, продавай за любую разумную цену и поехали скорее песню записывать. Это важнее...

Леха еле заметно кивнул и пошел к, нетерпеливо переминающемуся, сторожу.

Оставшись втроем, мы двинули к ангару, открыли ворота, зажгли свет и стали ждать.

Минут через десять в ангар пришли Леха с Митричем и невысокий юркий мужичок в белой майке и штопаных синих спортивных трениках, подвернутых до колен. "Мужичок" скороговоркой со всеми поздоровался и сразу ринувшись к лодке, стал её придирчиво осматривать.

"Ковалевский", - мысленно проявил я чудеса дедукции.

Митрич с новой силой стал нахваливать лодку и незабвенного Семена Кузьмича, нарезая круги вокруг покупателя. Мне стало скучно и я вышел на воздух.

Сегодня было, явно, больше двадцати градусов, но легкий ветерок с залива делал погоду божественной. Я сел на перевернутое ведро, прикрыл глаза от ярких солнечных лучей и бездумно застыл в блаженном ожидании, когда разрешится вся эта, абсолютно неинтересная мне, суета.

Что же, умение ждать приходит с возрастом, и этот опыт я уж извлек из первой жизни. А искусство получать удовольствие от ожидания, надеялся освоить в этой! Ха...

В итоге, в "Гавани" мы убили больше часа. Швертбот Ковалевский сторговал за 800 рублей, которые обещал принести завтра и тогда же забрать лодку.

А вот Завадский, ушедший звонить в сторожку Митрича, вернулся хмурый и раздраженный.

Мы стояли около машин и слушали пересказ его телефонного общения с коллегами по ВИА. Суть недовольства и раздражения стала понятна почти сразу - оба солиста "Радуги" за свою помощь захотели денег. Гитарист и ударник были готовы работать бесплатно.

– Я с Володей знаком уже лет десять, - с горечью в голосе рассказывал Завадский, - но как он стал жить с Юлей, так парня как-будто подменили - все деньгами мерять стал.

– Плюнь, Коля...
– я сидел на капоте "москвича" и болтал ногами, - деньги есть - заплатим. Надо свою группу создавать: искать музыкантов и солистов. Будем петь свои песни и зарабатывать на этом славу и деньги!

– Они триста рублей хотят за две песни и использование аппаратуры. А мой там только пульт, - скривившись выдавил Завадский.

Лаха и Димон одновременно присвистнули, услышав про аппетиты солистов "Радуги". Николай помрачнел еще больше:

– Они говорят, что после... моего ухода из ресторана им пришлось нанять клавишника и у них, типа, убытки... И вообще, возможно, придется уходить из этого ресторана - Нодар волком смотрит.

– Так если придется уходить из ресторана, то ты сможешь вернуться в группу... еще и пульт твой... какой смысл тебя выставлять на деньги?
– не понял Леха.

– Не знаю. У Юли брат - клавишник. Похоже меня они уже списали, - Завадский криво усмехнулся.

Димон хлопнул расстроенного парня по спине:

– Не переживай! Скоро все будем на "мерседесах" ездить, - и два здоровенных гада заржали дуэтом...

...Начать работу над записью песен мы смогли только на следующий день. Весь, предшествующий этому, вечер мама мучила меня примерками и сборами "на юга". По местным меркам, меня одевали весьма достойно, но я твердо понял, что со своим гардеробом надо что-то срочно придумывать. Да, и с маминым тоже...

На следующий день мы забрали деньги у Ковалевского, отдали ему лодку и поехали собирать музыкантов и их аппаратуру.

Перед отъездом из "Гавани", Леха, втихаря от Димона, вручил Митричу сто рублей за помощь. Старик с достоинством принял "свой процент" и сдержанно поблагодарил, но довольный блеск хитроватых глаз показывал, что сторож этого ждал и в своих ожиданиях не обманулся!

Затем мы поехали к Завадскому и уже от него, на двух машинах, отправились забирать ударника, гитариста и аппаратуру.