Чтение онлайн

Восхищение от собственного продуманного и расчетливого поведения переполняло меня хм... "законной гордостью"!

Взрослый пятидесятилетний мужик грамотно "поимел" 22-летнюю девчушку из далекого прошлого. Молодца...

Ах, да... нюанс!.. точнее, САМ СЕБЯ поимел... За язык-то никто не тянул... Редкий вид - "mydак редкостный"...

Последний удар Леха прочувствовал даже через "лапу".

– Кисти береги...
– недовольно пробурчал он, - не бинтованные же...

Я остановился перевести дух после затяжной серии. Эмоции понемногу отпускали.

После стандартной тренировки, как обычно, мы с Лехой встали в спарринг. Моя задача, традиционно, заключалась в том, чтобы уворачиваться от многочисленных легких плюх "старшего брата" и, в свою очередь, лупить по нему максимально сильно, в максимально возможном темпе.

Пытаясь копировать манеру Роя Джонса, я выплясывал вокруг Лехи замысловатый краковяк, рвано двигался в разных направлениях, бил из любых положений, с любых дистанций и под любыми углами. Нет... ну, не то что б это реально делал! Пытался...

Если, поначалу, Леха, сбитый с толку моей "неправильной" манерой движения, частенько промахивался, то постепенно он приспособился. Однако, много его ударов, все равно, улетало в пустоту. Естественно, он понемногу входил в раж, и от тех ударов, которые я, все-таки, пропускал, меня, иногда, "болтало" не по-детски.

Первый раз Леха серьезно напугался, когда "достал" меня слева, но я на удивление хорошо держал удар, да и по-настоящему "братец", все-таки, и не думал бить. Поэтому, прилетающие мне плюхи, вскоре, уже не являлись причиной для остановки спарринга.

После тренировки и завтрака, мы, как и положено добропорядочным пациентам санатория, принимали солнечные и морские ванны. То есть играли на пляже в карты и перекидывались мячом в море, в промежутках между дальними заплывами.

После обеда я опять направился на "лехину" квартиру. Поскольку, по "официальной версии", мы проводили время вместе, то из санаторских ворот тоже вышли вдвоем.

– Ты это...
– мучительно подбирая слова и глядя в сторону, попытался меня предостеречь "старший брат", - не увлекайся сильно... Бабы хороши в меру... и, чаще всего... совершенно одинаковы... Че у одной, то и другой... И все... почти... пытаются мужика использовать... Поверь мне...

Даже от такого косноязычного проявления заботы у меня потеплело на душе.

Шмыгнув носом, я ответил:

– Спасиб, Леш... Я знаю. Они приходят и уходят, а другом мужику, может быть только мужик...

"Вот, ведь, как время все меняет к худшему!", - поразился я про себя, - "Леха прекрасно понял сказанное мною, а я задумался, не прозвучало ли это двусмысленно и пошло. Что за хрень потом с нами случилась, если такое понятие из сказки, как "голубой принц", ассоциируется не с чистотой, а с пидорами... А детская светлая радость - РАДУГА, стала мировым символом грязи, моральной опущенности и разврата? Мдя...".

Такси сначала завезло нас в "родник блата" - ресторан "Кавказ", где я, сильно растерял, в глазах Ованеса Вагановича, заслуженный ранее авторитет.

Сегодня, за все выбранное, расплачивался Леха, и директор ресторана, видимо, решил, что в прошлый раз я просто выполнял функции "курьера". Наверное, поэтому сегодня ценник оказался заметно выше, чем "для меня".

Впрочем, остался Ованес Ваганович "в полных непонятках", когда Леха вручил мне один из двух пакетов, со словами:

– Держи СВОЙ пакет... Ромео!..

Потом Леха забросил меня на квартиру и уехал к своей новой пассии Наталье, очень милой девушке из ростовского городка Шахты, снимавшей комнату с подругой, где-то на окраине "Сочей".

Сегодня Вера пришла в легком голубом платьеце, по нынешней моде, выше колена. Волосы были убраны на затылок, в толстый "конский хвост", а в руках была... корзинка.

"Ей бы еще красную панамку на голову, и имел бы полное моральное право ее растерзать, со сладострастными подвываниями в духе Серого Волка!", - судорожно сглотнул я, переводя взгляд на корзинку.

Мой скептический взгляд на ее "аксессуар" Вера заметила:

– Я сказала, что пошла на рынок... Альдона терпеть не может ходить за покупками... Иначе было никак... не отвертеться... от ее компании...

– О, как! Наша блондинка уже оклемалась?!

– Да, все нормально. Даже опять начала заниматься, хотя врачи пока рекомендуют ограничить нагрузки.

– Ха! А чем таким она занимается?
– округлил я глаза.

– Ее папа почти десять лет в нашем посольстве в Северной Корее работал. Она там начала изучать таквандэ... это местное карате...

– А-ааа... Понятно...

"Вот сучка!.. Да, и я везунок... нарвался же... ".

– Ладно, не будем тратить время... Проходи...
– мы из коридора прошли в "гостиную", где вчера беседовали и принимали "водные процедуры", - я уже разложил диван, ложись...

Вера сбилась с шага, остановилась и развернулась ко мне. Её широко распахнутые глаза уставились на меня и начали поблескивать накатывающей влагой.

– Витя... ты же... Вить...
– неверяще залепетала она.

– Мне напомнить твое вчерашнее обещание "делать то, что я скажу"?
– неумолимо уставился я в ответ.

– Но... я же... ты же сказал... что...
– глаза стремительно налились слезами.

– Лезь на диван, - рявкнул я, - и ложись на спину, дурища!

"Это тебе за твое "убийственное" ДА!".

Вера еще секунду стояла неподвижно, затем опустила веки и два резвых ручейка стремительно побежали по ее лицу. Не открывая глаз она сбросила с ног белые плетеные босоножки, неловко полезла на диван и, буквально, опрокинулась на спину. Подол платья задрался открыв левую ногу до самой белой материи... Она молча лежала на спине с закрытыми глазами, и только слезы безостановочно текли из уголков глаз к вискам, теряясь в густоте черных волос.