Чтение онлайн

Мы не спеша направились к выходу из павильона.

– Членом Союза композиторов, как я понимаю, ты не являешься, - начал Боярский.

– Пока нет, - я беззаботно пожал плечами.

– Значит, песни твои в "план-рапорт" не включат, а значит и на концертах их исполнять нельзя, - довольно резюмировал "Михал Сергеич".

– Не знаю. Для Пьехи и Сенчиной это не проблема.

– Я не знаю, как они это будут решать, но допускаю, что для них "это не проблема", - выделил голосом последние слова Боярский, затем глубоко затянулся сигаретой и продолжил, - а для меня это проблема. А проблемы я не люблю. Песня у тебя неплохая, но если вы за нее что-то хотите, то покупать ее я не буду. Так просто взять могу, а дадут ли исполнять, я не знаю. Решай...

"Разводит, скорее всего, алконавт усатый... Впрочем, мне ведь не деньги нужны... так что... Хрен с ним!"

– Хорошо, но ссылка на меня, как автора слов и музыки обязательна, - я вытащил из пакета листы с нотами.

– Разумеется! Авторство только твое, на него никто не претендует, - получив мое согласие, Боярский заметно повеселел и расслабился.

"Точно развел. Ну, и ладно...".

***

Вечером того же дня мы, все четверо, собрались в комнате у Лехи. На "Василиостровском рынке" я купил пять кило узбекской черешни, парни лопали крупные спелые ягоды, а я рассказывал о визите к Боярскому. Отбрехавшись тем, что до Николая не дозвонился, плавно перешел к итогу переговоров:

– Песню он купил. Пять тысяч, в отличие Клаймича, заплатил, влёгкую, даже не торговался!
– я торжествующе потряс деньгами, а парни возбужденно загомонили.

Конечно, мы и первую песню продали за пять тысяч, но, все-таки, к таким большим деньгам никто из них не привык.

Я выложил нетолстую пачку сторублевок на стол:

– Предлагаю поделить...

– Что тут делить, - перебил Димон, - маме неси, она найдет, куда их пристроить!

Дмитрия активно поддержал и Завадский. Леха, зная истинное мое финансовое положение и отношение к деньгам, промолчал.

– Ну, денег у мамы сейчас так много, что не знает куда девать, - я засмеялся, - поэтому, что я предлагаю... Давайте разделим, по-братски, по тысяче: мне, Леше, Диме и Коле, на него и на семью. Мне на конфеты, а вам на поездку в Сочи.

Пять секунд молчания и битый час кипящих споров! Диме идея не понравилась, да и Завадский уперся, как баран. Нет, в Сочи никто из них съездить был не против. А вот деньги брать отказывались наотрез. Учитывая, что у них самих денег "на юга" не было, ситуация превращалась в патовую.

Я вновь и вновь повторял доводы "за": и запись новых песен, и написание нотных партий, и то, что уже проданные песни записывались вместе, и необходимость отдохнуть перед напряженным трудовым годом, и естественность распределение прибыли в "коллективном хозяйстве" - все бесполезно. Причем более-менее разумных доводов "против", у них не было. Парни просто не могли преодолеть себя и взять деньги у ребенка!

Спас ситуацию Леха. Мудро промолчав большую часть времени наших споров, он, наконец, встал и, наступившем молчании, заявил:

– А Витя прав! Если мы решили создавать вокально-инструментальную "группу" и делать ее лучшей в мире, то для этого нужны деньги. И если мы их зарабатываем, то их нужно учиться и делить, и тратить. Иначе и "группу" не создадим, и сами с голоду помрем. У нас Димоном семей пока нет, у тебя Николай есть. Витина семья уже пять тысяч получила. И это справедливо. Так что, давайте делить деньги и заканчивать "переливать из пустого в порожнее".

В абсолютном молчании, Леха подошел к столику, на который я, в начале разговора, победно бросил деньги и начал отсчитывать банкноты. Первую отсчитанную тысячу он вручил мне, вторую - засунул себе в карман, следующие две положил на столик перед Завадским, пятую - перед Димоном.

Потом обвел всех тяжелым взглядом и сказал:

– Берите и заканчивайте этот треп. Время мало, а надо собраться и еще билеты достать.

...С билетами Леха оказался прав. Наличие денег в СССР, не всегда давало возможность купить билеты на поезд, да к тому же, на юг и в разгар сезона. Но на то и был волшебный телефон в приемную Чурбанова!

Ту-ту-тудух... ту-ту-тудух... ту-ту-тудух...

Поезд размеренно движется в глубокой ночи. Я лежу на спине и, через неплотно закрытые глаза, расслабленно наблюдаю за отблесками света и причудливыми тенями несущимися по стенам купе.

Ту-ту-тудух... ту-ту-тудух... ту-ту-тудух...

Мама давно спит. Вероятно спят ребята. Сначала все весело и вкусно поужинали, потом долго играли в карты и разговаривали. Ни о чем и обо всем понемногу. Первой ушла Света - жена Николая. Пошла укладывать Сашу, которая начала клевать носом.

Милая, кстати, девочка. Ну, насколько может быть "милым" одиннадцатилетний ребенок, перенесший страшный стресс. Мы познакомились с ней на перроне, прямо около поезда. Подталкиваемая мамой, она, потупившись и судорожно вцепившись в папину руку, пыталась выдавить из себя какие-то заранее заготовленные слова.

Я быстро прервал ее мучения, сказал, что тоже рад познакомиться и переключился на Колину жену. Впрочем, как тут не "переключиться", когда тебя прижимают к упругой груди и активно расцеловывают в щеки, иногда попадая в уголки губ!

Мдя...

Большинство нормальных людей в такую минуту смущались бы или получали удовольствие, а Виктор Станиславович настойчиво представлял, что он, с голой жопой стоит посреди перрона, а люди вокруг показывают на него пальцами и смеются...

А о чем еще прикажете думать, если только подобная воображаемая картина и смогла заставить мой организм отключиться от других неподобающих... э... реакций?!! Хорош бы я был, если бы отреагировал на благодарную мать - жену друга, неким... неподобающим образом.

Фу, фу, фу... Мдя...

Я скривился, но плохое настроение не задержалось...

Ту-ту-тудух... ту-ту-тудух... ту-ту-тудух...

Не знаю релакса лучше, чем ночь в поезде. Для полноты ощущений, когда мама уснула, я даже поднял вверх глухую оконную штору. И теперь одинокие фонари и автомобильные фары на переездах врывались в наше купе, превращая его в... неведомую реальность.

Ту-ту-тудух... ту-ту-тудух... ту-ту-тудух...

За спальный вагон я устроил целое сражение. Мама не видела никакого смысла тратить лишние деньги и вполне справедливо утверждала, что с парой Леша-Дима нам будет очень удобно и в обычном купе.