Чтение онлайн

Чтобы оставаться человеком, главное — не забывать, что ты человек. Живой, наделённый бесценным даром любить и быть любимым.

Вновь зазвучала в нём «Vivat Forever», [9] которую так любила слушать его Надюша.

И внешний мир, тот, что остался за пределами Зоны, иногда уже казавшийся вымышленным, никогда не существовавшим, снова обрёл реальность. Наполнился красками, запахами и звуками, движением и ощущениями. В буквальном смысле ожил. Пусть хотя бы в памяти вольного сталкера Кометы.

Я проснулся в автобусе, который уже покидал территорию тридцатикилометровой зоны отчуждения ЧАЭС.

Проснувшись, буквально подскочил на мягком сиденье и ошалело вытаращил глаза на пейзаж чернобыльской «отчуждёнки». Элементы картины окружающего мира смещались, убегая назад по ту сторону окна комфортабельного «мерседеса».

Сосед, пожилой мужчина, сидящий у прохода, удивлённо покосился на меня, но промолчал, понимающе кивнув. Наверняка он решил, что я задремал от усталости и мне что-то привиделось. Мало ли что померещится человеку, только что побывавшему в экскурсии к месту одной из самых страшных катастроф в истории человечества!

Виды за окном проплывали унылые, безжизненные, но далеко не смертоносные. «Радиоактивный ржавеющий совок», по выражению одного известного игромана. Хотя дозу радиации в этой туристической «зоне» можно схватить разве что в непосредственной близости от бывшего четвёртого блока. Ну или если взбредёт в башку откушать горсть земли, подхваченной неподалёку от законсервированной станции. Мутированных монстров, аномалий, сталкеров-конкурентов, бандитов и торгашей здесь и в помине нет, а здешние военнослужащие очень мало напоминают свирепых ожесточившихся зонных вояк. Не говоря уж о местных учёных, истинных ангелочках в сравнении с «яйцеголовыми» аномальной Зоны.

И я убедил себя, что просто заснул. Действительно, сморило меня на обратном пути, потому спал и… видел кошмарнейший сон в жизни.

Просто не найти другого внятного объяснения всем тем ужасам, которые мелькали перед мысленным взором, толпились в памяти, наперебой лезли, чтобы показать себя во всей мрачной красе.

Ведь если предположить хоть на секунду, что всё это приключилось со мной наяву, на самом деле, поверить, что я побывал в том аду во плоти, а не в воображении… Тогда, получается, в салоне автобуса непонятно как очутился признанный не годным для настоящей «строевой службы» в Зоне, выдворенный вон сталкероман.

И по этой причине я, покидающий «отчуждёнку» выбракованный фанат, невероятно счастлив, переполнен сумасшедшей радостью!

Вовремя смылся!!

Свят, свят, свят!!! Бойтесь заветных желаний, иногда они исполняются…

В Киеве я сел на поезд, идущий в южном направлении. Вернусь в свой город, всем скажу, что ездил на экскурсию в столицу нашей родины. Судя по дате, в Киеве я пробыл не больше суток. И дома никогда никому ни словечком не обмолвлюсь, что побывал не только в столичных музеях и магазинах, что за каким-то чёртом купил билет на тур в Чернобыль.

Стоя в «хвостовом» тамбуре последнего вагона, я через дверное окошко смотрел на стремительно утекающие назад рельсы, нервно, короткими затяжками, курил, с невероятным облегчением чувствуя, как постепенно отпускает страх. И бормотал, бормотал, исторгая из себя сбивчивые слова вперемежку с сигаретным дымом…

— Чтоб ей пусто было!.. Блин, ну не до такой же степени я… сталкернутый!.. Не до такой, чтобы угробить свою единственную жизнь на сплошную грязищу… Бегать в грязи по уши, выискивать комочки этой грязи… которым приданы за каким-то хреном аномальные свойства… жрать эту же грязь, спать в ней, общаться с людишками, мало чем от грязи отличающимися… Мочить уродов, которые от постоянного купания в грязи превратились в мутантов, получать жалкие грязные гроши и… сдохнуть в этой грязи и раствориться в ней бесследно! К чёрту такую грязную судьбу!.. Хорошо, что я увидел в автобусе этот вещий сон! Больше не буду мечтать попасть туда реально! С меня хватит и игрушек…

Выйдя из вагона на главном железнодорожном вокзале родного города, я быстро, почти бегом, пересёк привокзальную площадь и прыгнул в троллейбус. Добравшись до дома и взбежав по лестнице на второй этаж, сгорая от нетерпения, трясущимися руками, едва не роняя ключи, с трудом открыл замок, ворвался в квартиру, врубил комп, запустил любимый аддон «Зова Припяти» и — не смог играть… Пальцы свело судорогой, и остро захотелось сбегать в туалет.

Перед моими глазами, как живые, стояли кровавые, грязные картины из кошмарного сна. Они вспомнились так явственно, так живо, будто и не сон это был, а подлинная память о произошедших событиях. И в ушах отчётливо зазвучал голос женщины, которой я в баре «Бункер» клялся-божился, что обожаю Зону, что мне обязательно найдётся в той вселенной законное местечко… только бы меня туда провели, только бы не бросили в этом скучном мире, где в сталкеров можно только поиграться…

Я судорожно втянул носом воздух, внезапно испугавшись, что вдобавок ко всему сейчас ещё и вдохну прогорклую вонь, которая не исчезала внутри дыхательной маски. Однако вони не было — и на том спасибо!.. Я так боялся, что теперь эта вонища будет меня всегда преследовать, мерещиться…

Следующие четверть часа я занимался тем, что сносил на фиг все игры, установленные в компьютере, и безжалостно убивал образы, инсталляты и дистрибутивы.

— В той вселенной я теперь совсем лишний… — прошептал я, отвернулся от очищенного компа и закусил губу, чтобы не заплакать от тоски, внезапно переполнившей душу. Как будто, придя к этому выводу, я потерял что-то важнейшее, невосполнимое. В принципе не заменяемое ничем другим.

На площадке скопились машины. Четыре микроавтобуса, два больших автобуса и несколько разномастных автомобилей. Третий большой автобус только что отправился в обратный путь, увозя группу крайне уставших, подавленных всем увиденным туристов. Но ему на смену уже приближались два других, подвозя ещё не утомлённое впечатлениями «пополнение рядов».

В выходные экскурсантов и посетителей, жаждущих острых ощущений, всегда прибавлялось. Популярность маршрута росла с каждым месяцем. Всё больше людей хотели собственными глазами увидеть, что происходит здесь, в тридцатикилометровой зоне отчуждения. Количество желающих давно превысило число людей, в зону прибывавших не на экскурсию, а находившихся в ней по работе или по необходимости. Тех же, кто здесь «самовольно» жил, ни в какую статистику не включали, и сколько их в зоне, никто не знал.