Рикимару
Шрифт:
— Спасибо, спасибо о великий дижжин.
— Закажешь убийство конкурента, и прибавишь в свою паству еще пару блудливых овечек, — пошутил я по-русски, осознавая что меня все равно не поймут.
Я направился в указанном направлении, немного покачиваясь и периодически виляя в стороны заплетающимися ногами.
«Могу вывести алкоголь из крови за считанные секунды, — примирительно предложил Рики».
— Фиг то там, состояние самый самолет, — я решил что рано еще прощать длиннорогого наглеца.
Впереди как и предсказывал сутенер появился фонтан Радости.
Метров тридцать в радиусе и со множеством статуй изображавших жителей города.
Общая идея заложенная в фонтан была сродни советскому идеалу счастливой жизни общества. Конечно бы в союзе республик статуи были не столь откровенно раздеты, но в общем картина складывалась утопическая.
— Жить в Кваноквиуме стало радостнее, жить стало веселей, — улыбаясь пробормотал я глядя на застывшую сцену радостного отца умиляющегося сценой купания каменных детей в водах фонтана.
Как и на земле естественным дополнением таких мест были влюбленные парочки и престарелые жители. Я невольно хохотнул подумав как вечный день влияет на жизнь этих представителей населения города.
Представил бабушек без фраз «Шарохаются тут в потемках всякие» и парочек вынужденных существовать без спасительной тьмы. Интересно эти люди понимают что они в резервации? Пусть в самой распрекрасной, но все же резервации?
Каждый день одни и те же белые стены, одни и те же лица, одни и те же мысли. Убийственная скукотища.
— Дяденька, дяденька, — невесть оттуда появившийся сорванец лет десяти дернул меня сзади за рубашку, — я от Марона. Он сказал вас довести до Арены. Я покажу короткий путь через дворы.
Вот даже как? Не сутенер, а святой Франциск прям какой-то. Вот только отчего загорелый пацаненок, на котором из одежды только потертые шорты, так нервничает?
Его бесшабашный вид и сорванный до хрипоты голосок, указывали на то что он на таких туристах как я «собаку съел», так чего он испугался? Того что я джинн?
«Ну или дэв — ввернул ракшас, — может просто ты стал мнительным?»
Видимо мое долгое молчание смутило сорванца, и он мельком глянул в сторону словно ища поддержки. Я проследил за его взглядом и увидел ухмыляющегося мужчину в армейской форме. Тот досадливо сплюнул и резко сорвавшись с места устремился в мою сторону затейливым бегом вприпрыжку, на ходу доставая из-за спины здоровенное мачете.
— Станешь тут мнительным, — я стал отступать назад провожая взглядом улепетывающего пацаненка, — а вот теперь, можешь отрезвлять и желательно стать огромным козлом.
Ракшас даже не стал спорит, мгновенно выполняя требуемое. Молодец он все-таки у меня, умеет отбросить обиды в сторону при опасности.
Жалобно треща по швам разорвалась одежда, и я от переполнявшей меня обиды и энергии заорал в сторону бежавшего.
«Сзади и справа еще трое, — Рикимару самовольно повертел мою голову в указанных направлениях, — Может убежим? Или будем мочить?»
Троица была одета в какие-то лохмотья и в руках держали обычные палки, похожие на черенки от лопат. Они тоже бежали в мою сторону, но без хищной грациозности человека с мачете.
— Будем, — я сжал кулаки, и переместился чуть левее быстро приближающегося человека в камуфляжной форме.
Скорость бегущего помноженная на внезапность и размах моей руки принесла результат в виде жутко хрустнувшей шеи. Уже мертвое тело воздело вверх руки, отправляя в бессмысленный полет мачете, и грузно упало на землю поднимая слой желтой пыли.
«Поздравляю Игорь, твой первый чистый фраг — не то подбадривая не то осуждая констатировал Рики».
Я пропустил его слова мимо ушей направив свой бешеный взор на оставшуюся троицу. Как и следовало ожидать, они от таких спецэффектов потеряли весь свой пыл и начали пятится.
А вот я не потерял.
Фиолетовым облаком я переместился за них и развернувшись двинул ближайшего здоровенным копытом под зад. Вновь послышался треск и бешено орущий мужичок пролетев полметра перевалился через бордюр в фонтан. Двое оставшихся не оборачиваясь, устремились к ближайшему деревянному забору в надежде за ним укрыться.
— А ну-ка, — я примерился к высокому дереву стоящему за забором, и переместился на его ветку. Та мгновение скрипела, а затем сломалась, увлекая меня вниз.
Палисадник в котором я очутился был вполне себе обжитым и чистеньким. С веревочными качелями и мангальной зоной, забор же со двора был ярко разрисован на все цвета радуги.
С той стороны послышался удар и кряхтение, а на краях трясущегося ограждения появились пальцы убегающих.
— А-р-х-х, — я со всей мочи врезал копытом, в улыбающееся солнышко изображенное на заборе, вырывая сразу целую секцию из толстых досок.
Удар был такой силы что горе-душегубы вместе с забором пролетели метра три и еще столько же проехались по земле, поднимая клубы пыли.
«Ну ты ваще крут, — не преминул постебатся ракшас, — чувствуешь кураж?»
Теперь по всем законам жанра я должен допросить полубесчувственного нападающего о том, зачем на меня напали и кто послал. Но сделав пару шагов к упавшему забору я замер услышав завораживающую мелодию.
Прямо напротив меня на краю фонтана сидел дэв. Точнее секундидэв. А может и джинн. Я не до конца разобрал породу, но было понятно что это помесь какой-то птицы и крысы. Он напоминал Руфуса своей повернутой птичей головой с огромным клювом, и в то же время несоразмерно длинный хвост создавал впечатление более вытянутого и более длинного тела нежели у пернатого змея.