Чтение онлайн

Люди за другими столиками украдкой следили за развитием событий, прикрываясь оживленной беседой, а тем временем метрдотель откупорил бутылку для Элроя и налил ему щедрую порцию. Управляющий непринужденно продрейфовал назад к нашему столику.

— Ваш обед пойдет за счет заведения, сэр. — Он тактично помолчал.

— Мистер Элрой — ценный посетитель. — Он едва заметно поклонился и медленно удалился, не дожидаясь ответа.

— Какой бесчувственный, — возмутилась Джосси, готовая взорваться.

— Какой профессионал.

Она уставилась на меня.

— И часто вы спокойно сидите и позволяете обзывать себя ублюдком?

— Раз в неделю и два раза в день по воскресеньям.

— Бесхребетный.

— Если бы я встал и поколотил его, наши бифштексы остыли бы.

— Мой и так остыл.

— Возьмите другой, — предложил я. Я принялся за еду, начав с того, на чем остановился, и через пару секунд Джосси последовала моему примеру.

— Объясните, — потребовала она. — Я сгораю от нетерпения. Из-за чего весь сыр-бор? — Она окинула взглядом ресторан. — Вы стали теперь главной темой разговоров, и общественное мнение склоняется не в вашу пользу.

— Как правило, — сказал я, подцепив вилкой салат-латук, — клиентам не стоит рассчитывать, что их бухгалтер поможет им нарушить закон.

— Хворостина?

— И бухгалтеры, к сожалению, не вправе обсуждать дела своих клиентов.

— Вы серьезно?

Я вздохнул.

— Клиент, который хочет, чтобы бухгалтер посмотрел сквозь пальцы на его попытку уклониться от уплаты налога с очень солидной суммы, навряд ли запрыгает от счастья, когда бухгалтер откажется это сделать.

— М-м. — Джосси энергично жевала. — Теперь понимаю.

— И бухгалтер, — продолжал я, — который советует своему клиенту указать в декларации всю сумму и заплатить налог, иначе противные финансовые инспектора наверняка выявят сокрытый доход и клиенту придется заплатить штраф вдобавок к налогу, и со всех точек зрения он кончит очень плохо, так как получит по шее не только за это конкретное нарушение, но и в дальнейшем каждую его налоговую Декларацию будут изучать под микроскопом, и его вечно будут трясти из-за каждого пенни, и инспектора будут обшаривать все щели в его доме в два часа ночи... — я перевел дыхание, — такой бухгалтер может не пользоваться популярностью.

— Неразумно.

— И бухгалтер, который отказывается нарушить закон и говорит, что, если его клиент настаивает на этом, пусть решает свои проблемы где-нибудь в другом месте, такого бухгалтера вполне могут назвать ублюдком.

Она доела бифштекс и отложила нож и вилку.

— А этот гипотетический бухгалтер доносит налоговому инспектору?

Я улыбнулся.

— Если данный клиент больше не является его клиентом, бухгалтер понятия не имеет, уклоняется бывший клиент от налогов или нет. Так что нет, он не доносит. — Следовательно, Элрой все понял не правильно.

— Э... — сказал я, — именно он придумал систему, благодаря которой Хворостина добывал деньги. Вот почему Элрой-старший так разъярен. А мне не следовало вам все это рассказывать.

— Вас теперь обезглавят, или повесят, или что?

— Вознесут до небес. — Я отпил глоток вина. — Просто поразительно, как много людей пытаются заставить своих бухгалтеров помочь им смошенничать с налогами. Я считаю, если кому-то взбрело в голову мошенничать, последний человек, кому об этом следует рассказывать, — его бухгалтер.

— Сделать дело и сидеть тихо?

— Если готовы рискнуть.

Она снисходительно улыбнулась.

— Рискнуть чем? Уклонение от налогов — национальный вид спорта.

Люди никогда не понимали, что такое налогообложение, подумал я. Жестокость, с какой подчас выжимали налоги, затмевала даже методы лендлордов эпохи королевы Виктории. Ныне представители налоговой инспекции обладали пугающе широкими чрезвычайными полномочиями, им позволялось вторгаться в дом и обыскивать.

— Намного безопаснее красть у своего нанимателя, чем у налоговой инспекции, — сказал я.

— Вы, должно быть, шутите.

— Попробуйте профитроли, — сказал я. Джосси смерила взглядом подкатившую тележку с десертом и выбрала четыре маленькие сдобные булочки с кремом, густо политые шоколадным соусом.

— А вы разве не возьмете ничего? — требовательно спросила она.

— Я не забываю о Гобелене в среду.

— Неудивительно, что жокеи толстеют, когда наконец перестают ограничивать себя в еде. — Она с удовольствием зачерпнула ложкой темнокоричневую клейкую субстанцию. — Почему безопаснее красть у своего нанимателя?

— Он не может продать ваши личные вещи, чтобы вернуть деньги.

Большие глаза распахнулись шире.

— Ну и ну! — вырвалось у Джосси.

— Если вы погрязли в долгах, суд может послать исполнителей, чтобы забрать вашу мебель. Если вы вместо этого проворовались, то не может.

Она ошеломленно замерла с полным ртом, потом торопливо прожевала и проглотила.

— Продолжайте немедленно, — велела она. — Я сейчас лопну от нетерпения.

— Ну... национальный вид спорта именно воровство, а не уклонение от налогов. Мелкое воровство. Ограбления. Кражи. Большинство магазинных краж совершается персоналом, а не покупателями. Если девушка, которая целый день продает колготки, спрячет одну пару в сумочку, когда пойдет домой, никто всерьез не обвинит ее. Воровство по мелочи у хозяина считается даже чем-то вроде законных дополнительных льгот. И если вдруг какая-нибудь фирма-производитель ставит у служебного входа контролера, поднимается едва ли не бунт, пока его не уберут.

— Из-за того, что он прекращает утечку гаечных ключей и автопогрузчиков?

Я усмехнулся.

— Можно было бы прокормить армию тем, что исчезает из холодильников отелей.

— Бухгалтеры, — заявила она, — не должны считать это забавным.

— Особенно если они проводят всю свою жизнь, выискивая мошенничество.

— Неужели? — Она искренне удивилась. — Нет, правда? Я думала, бухгалтеры просто подводят итоги.

— Основная цель аудита — обнаружить обман. — А я думала, что... ну... подсчитать прибыли и убытки.