Чтение онлайн

— Я хочу, чтобы запрещенные предметы были сложены в одной из комнат твоего замка, советник Борк! — в ответ на явную дерзость Найл решил заставить паука хранить все оружие в собственном доме.

Посланник немного выждал, ожидая ответа. Однако, советник уже понял, что едва не перешел границу, после которой вместо снисхождения может столкнуться с гневом нового Смертоносца-Повелителя и предпочел удалиться, дабы сделать необходимые распоряжения.

— Итак, рассказывай… — Найл открылся всем сознанием навстречу Шабру, но смертоносец оказался до обидного краток:

— Все оказалось, как ты предсказывал, Посланник. Мы остановились на берегу моря, у самой границы Дельты. Спустя несколько дней ожидания я услышал призыв и ответил на него. Флот снял нас с берега и мы прибыли сюда.

— Откуда пришел флот, где он находился столько времени?! — продолжал требовать ответа правитель.

— Все произошло, как ты и предсказывал, Посланник, — повторил Шабр. — Это могут подтвердить Быстрый и Соленый.

На минуту произошла заминка — Найл настолько не ожидал услышать простые, внятные имена, что поначалу даже не понял, о чем идет речь. Шабр, ощутив недоумение правителя, пояснил:

— Соленый командует кораблями больше пятнадцати лет. Свое имя он получил из уст самого Смертоносца-Повелителя. Еще в возрасте трех лет он прибыл во дворец, чтобы получить личный приказ Повелителя. Дабы выделить его из толпы хранителей полей, Смертоносец-Повелитель обратился к нему, используя в качестве вызова образ морской соли. С тех пор Соленый с гордостью сохраняет это имя. Быстрому всего два года от роду. Он не владеет искусством общения с людьми. Люди на кораблях называют его «Быстрый» потому, что появился он в качестве гонца.

— И где эти смертоносцы?

— Здесь, в роще. Шабр прекрасно понимал, что Посланник обязательно захочет увидеть своими глазами пауков, спасших флот Смертоносца-Повелителя от гибели. — Сейчас они подойдут.

Быстрый оказался темно-коричневым смертоносцем, тело которого не превышало полутора метров в длину. Хотя при таких размерах голова паука обычно находится на уровне человеческой груди, Быстрый держался чуть ниже живота — возможно, из-за слишком широко расставленных ног. Посланника Богини он узнал в лицо — встречал на улицах города — и почтительно поприветствовал ритуальным жестом.

Соленый, не смотря на достаточный возраст, крупных размеров не достиг, едва-едва сравниваясь со своим более молодым соратником. На лапах его не уцелело ни одного когтя. Такое состояние лап для моряка не удивительно — Найл своими глазами видел, как во время шторма с легкостью обламывались когти смертоносца, пытавшегося уцепиться за деревянный настил. Хитиновый панцирь, выцветший на солнце и выдубленный жестокими морскими ветрами, совершенно побелел, делая восьмилапого похожим на покрытое инеем изваяние.

Найла Соленый не знал, однако тут же ощутил сотканную из многих ментальных полей ауру, присущую только Смертоносцу-Повелителю и едва не задрожал от радости:

— Ты спасся, Повелитель?!

— Смертоносец-Повелитель в моем сердце, — кратко ответил Найл и испустил тонкую и чистую вибрацию, которая должна была означать радость от встречи с примерными подданными, честно выполнившими свой долг. Затем правитель воссоздал переданный Шабром образ едко пахнущей, белой с легким зеленоватым отливом морской соли и попросил: — Расскажи мне, где вы плавали все то время, пока не встретили советника Шабра. Как вам удалось сберечь корабли и людей?

Соленый, польщенный вниманием Смертоносца-Повелителя к своей особе, немедленно «выстрелил» таким мощным блоком воспоминаний, что Посланника качнуло, как от удара.

Пауки и так не отличаются способностями к спокойному последовательному повествованию, обычно быстро «перестреливаясь» плотными яркими образами.

Благодаря необычайной насыщенности информацией мысленного контакта самые долгие истории могут «перебрасываться» от одного смертоносца к другому за считанные мгновения. Самым сложным в искусстве общения с людьми для смертоносцев была именно способность замедлить свою мысль до такой степени, чтобы человек, в чью голову она вкладывается, успел ее осознать. Однако Соленый, умеющий разговаривать с моряками на кораблях, для Посланника никакой скидки не сделал, спрессовав в долю секунды события целого года.

— Он сказал, Посланник… — поспешил было на помощь Шабр, но Найл остановил его решительным жестом.

Если уж он собирается править равно и людьми, и смертоносцами, то должен уметь сам понимать любого паука.

— Повтори, мне еще раз свою историю, — попросил Посланник Соленого. Получив новый удар памятью, Найл чуть переждал, и снова попросил: — Еще раз повтори…

В голове стало немного проясняться — после трехкратного повторения мозг правителя смог вычленить основные вехи воспоминания восьмилапого моряка и теперь от этих вешек начинал «растягивать» время в стороны.

Прошло несколько минут. Теперь Найл уже представлял общую канву событий, но в сознании продолжали проявляться все новые и новые «картинки».

— Да, — наконец-то изрек правитель. Пожалуй, мне будет что вложить в копилку нашей памяти. Я бы хотел, Соленый, чтобы все моряки и их надсмотрщицы, без которых можно обойтись на кораблях, завтра после полудня сошли на берег и собрались на берегу моря перед замком советника Борка. А сейчас, извините, мне нужно отдохнуть…

В голове вспыхивали все новые и новые образы, проявлялись события. По сознанию метался грозный штормовой ветер, выпрыгивали земляные фунгусы, выползали жирные щупальца, жгло яркое солнце, передавливала горло жестокая жажда.

У Найла возникло ощущение, что на него свалилась еще одна новая, незнакомая жизнь — но только прожить ее нужно не за несколько десятков лет, а за несколько часов.

— Что с вами, мой господин?! — пробился тревожный голос Нефтис.

— Ничего, — не без труда смог прошепелявить правитель. Просто что-то очень хочется спать…

Сна не было — были огромные валы черных волн, крупные темно-синие стрекозы, раскинувшие крылья в недостижимой высоте. Был шелест прибоя, зловещий шелест скребущих днище рифов, длинная песчаная коса, зачем-то перегородившая удобную бухту. Были чахлые кочки травы и голодные взгляды маленьких пузатых шариков, состоящих, казалось, только из толстого панциря и огромной зубастой пасти.