Чтение онлайн

Они пробирались впотьмах уже около часа. Вдруг бывший вор поднял руку, делая спутнику знак остановиться, и сам крадучись вернулся назад.

– Что? – прошептал Павел.

– Я думаю, орки. Может, группа охотников. Я их еще не вижу, но слышу. Они вон там, – показал он, – и идут туда.

Павел напряженно прислушался, но не различил ничего, кроме завываний ветра. И все же он не сомневался, что Уилл прав. Слух хафлинга был более чутким, чем человеческий.

– Спрячемся и переждем, пока они пройдут?

– Да. – Уилл отцепил от пояса пращу. – И будем драться, если нас заметят. Пошли.

Они притаились в зарослях кустарника. Сердце Павела забилось быстрее, он мысленно перебирал заклинания, которые держал наготове для боя, и пытался уловить хоть что-нибудь, говорящее о приближении орков. И вдруг услышал: свирепый лай и сразу вслед за ним грубые голоса.

– Ты не сказал, что у них есть собаки, – возмутился Павел.

– Я не знал, – парировал Уилл. – Пока эти твари не учуяли нас, они не издавали ни звука. Ну что, красавчик, мы влипли. Постарайся не наделать в штаны.

Он заложил камень в пращу.

– Дай же мне наложить на него заклинание, ты, вороватая блоха, – напомнил жрец.

Он пробормотал слова молитвы, сжал в руке амулет и коснулся им камня, который тут же засиял красновато-золотистым светом. Хафлинг поднялся и послал камень в воздух.

Когда сияние высветило приближающихся орков и несколько огромных собак, прыгающих впереди, Павел вздрогнул. Может, как предположил Уилл, они и встретили охотников, но было их уж слишком много, да и вооружены орки были очень хорошо. Павел подумал, что они скорее похожи на отряд, собравшийся напасть на соседний клан, но теперь переключившийся на жертву, обнаруженную поближе к дому.

Уилл вновь швырнул камень, один из псов упал и кубарем покатился по склону. Скороговоркой выпалив заклинание, Павел тоже нашел свою цель. Луч света, сорвавшийся с его ладони, обратил вторую собаку в пепел.

В ответ из темноты прилетели дротики. Один из них просвистел в нескольких дюймах от Павела. Жрец пожалел, что с ним нет его волшебной куртки. Сначала она пострадала при столкновении с чешуйчатыми тошнотниками, а потом погибла окончательно, когда Ягот разорвал то, что от нее осталось.

Жрец мог создать подобие магической защиты для них с Уиллом, но решил, что, прежде чем он попробует произнести это заклинание, они должны покончить с собаками. Громадные косматые твари, которых теперь осталось четверо, быстро сокращали расстояние, отделяющее их от жертв.

Камни Уилла сразили еще двоих псов. Павел сотворил на ладони сгусток дрожащей, покалывающей энергии. В руке у него возник прутик из сгустившегося темно-красного света. Когда собака оказалась в пределах досягаемости, он взмахнул рукой, словно держал в ней рукоять плети, и светящийся малиновый бич хлестнул по зверю. Пес упал и забился в судорогах. Завоняло горелым мясом.

Оставшаяся тварь прыгнула, и Павелу пришлось отскочить, чтобы увернуться от истекающих слюной челюстей. Он стегнул собаку огненным кнутом, и с ней тоже было покончено.

Орки приближались.

Уилл метал камень за камнем. Павел читал молитву, сжимая амулет. Когда тот засиял красно-золотым светом, он прикоснулся им к плечу хафлинга. Свет перескочил на Уилла и разлился вокруг него мерцающей аурой, которая должна была помочь отразить удары. Павел успел повторить процедуру и сделать такую же защиту для себя, когда первые орки приблизились на расстояние удара.

Павел и Уилл дрались спина к спине. Светящийся кнут должен был успеть отнять еще несколько жизней, прежде чем заклинание утратит силу. Теперь жрец хлестал им направо и налево, держа в свободной руке жезл и используя его вместо щита, отбивая удары копий и кривых сабель.

Он убил одного, потом второго. У хафлинга, похоже, дела шли не хуже. Но орки все прибывали, враги кишели вокруг, и Павел подумал, что, пожалуй, вдвоем с Уиллом им не справиться. Какая это будет горькая насмешка судьбы, если они, выстоявшие против десятков существ, которых принято считать куда более опасными, погибнут от рук гоблинов.

Продолжая сражаться, жрец безмолвно взывал к Летандеру, моля о помощи. И тут над полем боя пронеслось нечто разом заслонившее лунный свет, пробивающийся сквозь тучи. Все погрузилось в кромешную тьму.

Огромное темное змеиное тело с крыльями, как у летучей мыши, опустилось на землю, и от этого удара, склон холма содрогнулся. Сверкая алыми, словно раскаленные угли, глазами, существо ухватило зубами, одного из орков поперек живота, вонзив в него длинные верхние клыки. Павел ощутил такую волну невозможного, неестественного запаха разложения, исходящую от дракона, что все в нем сжалось.

– Это Бримстоун! – воскликнул Уилл.

Поскольку хафлинг не был жрецом и не обладал способностью Павела распознавать мертвяков, он узнал дымного дракона-вампира по запаху серы и золы.

Бримстоун наносил удары направо и налево, рвал орков когтями и бил хвостом. Но по-прежнему удерживал в пасти свою первую жертву, насаженную на длинные клыки, и с тошнотворным хлюпаньем и причмокиванием высасывал из гоблина кровь.

Орки завопили и кинулись врассыпную. Они больше не представляли угрозы, но Бримстоун продолжая преследовать их, кидаясь от одного к другому, словно собака в яме с крысами. Некоторое время спустя он выплюнул обескровленные останки гоблина и, видимо, все еще томимый жаждой, схватил другого воина со свиной мордой, облаченного в кожаную куртку и кольчугу.

К тому времени, как он высосал жизнь из второго, все орки были либо мертвы, либо удрали уже достаточно далеко. Бримстоун повернулся и насмешливо усмехнулся Павелу и Уиллу. Свирепый огонь в его глазах чуть потускнел, лишь когда завершилась бойня.

– Заметь, жрец, – сказал он. – Ты молишься своему богу о спасении, и появляюсь я. Ты не собираешься поблагодарить меня?

Ветерок нес Тэгана над огнями Фентии, а когда воздушные потоки повлекли его на юг, внизу раскинулись черные просторы Лунного Моря. Время от времени вокруг него появлялись светящиеся полупрозрачные призраки, но потом снова исчезали. Преимущественно это были образы местных магов, в полный рост или только их лица, увеличенные в размерах. Подобный спектакль должен был представить его колдуном, использующим «магию авариэлей, тайную магию неба», чтобы установить личность изменника.