Ритуалист
Шрифт:
Так и есть, держу эту макулатуру на вытянутой руке, вниз капает подкрашенная вода, листы уже не склеены, они размокли и единственное, куда их еще можно пустить — это высушить и подтирать ими зад, когда решу пойти погадить.
Опять бурчит живот, напоминая, что мы уже почти два дня ничего не ели, а разум, тут же сориентировавшись, намекает на труп зверюги у меня под ногами. Огня нет, развести нечем и не как, все мокрое, и что делать? Присаживаюсь рядом, вперив взгляд в заднюю ляжку, вроде, потолще остальных. Острие клинка упирается в ее верхнюю часть и преспокойно вспарывает кожу, я морщусь, происходящее не доставляет никакого удовольствия, но и блевать пока тоже не тянет. Тяну острие дальше, оно скользит так, словно не встречая преграды, потом выворачиваю кисть и провожу нож дальше, вверх, очерчивая периметр. Потом поддеть шкуру и, помогая себе клинком, срезать вплоть до мяса, оголив его полностью.
Мда, и ведь получается, и руки не дрожат, хоть и слегка противно это все. Потом делаю конусовидный разрез, в руке у меня оказывается кусок почему-то темно-синего мяса, с пальцев капает кровь. Что странно, думал, через брюхо все уже должно было вытечь давным-давно. Смотрю на него и не могу решиться, то подношу ко рту, то вновь убираю, запах аппетит не распаляет, внешний вид тем более. Потом вспоминаю удавшийся, каким-то чудом, ритуал и начинаю эксперимент, и первая же попытка оказывается успешной.
Мясо проткнуто насквозь, нож ухватил обеими руками острием вверх, держу перед самыми глазами, стараясь ощутить значимость момента. В общем, пытаюсь по своему разумению воссоздать видимость ритуала. Правил и чего оно там должно и как быть, я не знал, а потому все делал по наитию, стараясь, скорее, ощутить и понять, что все гуд, чем сориентироваться по каким-то иным признакам.
— Это мясо напитает отведавшего его силой и выносливостью, — начинаю вести нож строго по горизонтальной оси и против часовой стрелки, — утолит голод, согреет и избавит от простуды, — текущий нос уже прилично достал, — да будет так, как сказано, и кровь жертвы тому свидетель.
Затем резко штрыкаю в ту же ляжку, позволяя кончику клинка обагриться красным и, зажмурившись, стягиваю зубами мясо. Жую, позывов к рвоте нет, челюстями работаю тщательно, стараясь пережевать как можно мельче. Все портит только вкус, приятного, конечно, мало, но пока идет, буду продолжать. Затем сглатываю и прислушиваюсь к ощущением. Где-то внутри начинается зарождаться тепло, а по телу медленно и не спеша разбегается бодрость. По верхней губе и дальше, по подбородку, внезапно что-то побежало, и я тут же поднял руку к лицу, ожидая увидеть кровь и бог знает что еще, например, мозги. Кто его знает, как оно все сработало. Но нет, из носа просто, более обильно, чем обычно, сочилась слизь, не дающая нормально дышать, а потом и это прошло.
— Вот теперь вам всем точно жопа! — я улыбнулся, представляя, как изменится моя жизнь, суть-то ритуалистики, почитай, ухватил. Неси все, что хочешь, подкрепляй кровью и будет тебе счастье. В обычных играх таких классов нет, это помню точно, а вот, поди ж ты, этот мир вдруг преподнес довольно приятный сюрприз. И следующие полчаса только и занимался тем, что готовился к дальнейшим странствиям, так сказать. Нарезал мяса, заговорив его подобным образом и добавив еще отсутствие вкуса, плюс невозможность испортиться. Отрезал правый рукав рубахи и, завязав один конец, набросал в него припасы, и снова узел — получилась такая себе колбаса, если одного куска хватит хотя бы часа на два-три, то на парочку дней я себя обеспечил, считай уже хорошо. Потом влез в кустарник и отпанахал от него пучок лозин подлиннее, избавился от зелени и кожаными полосками, оставшимися после фолианта, обвязал что-то на подобии ручки. В общем, не распадется веник.
— Длинные, как клинки, острые, словно когти, не ведающие преграды ни деревом, ни мясом, ни костью, заговоренные на разрыв и рассечение, на боль и шок, и да не нанесут они вреда хозяину своему, — все это время я исполнял дикий и наверняка глупый со стороны танец, пытаясь скакать не бессмысленно, а с повторами и ощущая хоть какую-то значимость происходящего. Затем штрыкал клинком в тушу зверя и с протяжным "омм" проводил окровавленным лезвием вдоль каждой лозины. Когда все было кончено, хлестнул веником по шее твари. Ноль по фазе. Ни резало оно ни хрена, твою ж мать, да что не так?!
И сколько бы потом ни изгалялся, результат выходил всегда один и тот же — кукишь без масла. Затем пришла догадка, что кровь-то уже того, тю-тю, что свернулось, что вылилось, а оставшееся так и вовсе выработало ресурс и тут нужна новая, свежая, горячая. Другого на ум ничего не приходило, так что решил остановиться именно на этой версии.
Веник выбрасывать не стал и, закинув вместе с "колбасой" через плечо, пошлепал дальше. Клинок же из руки не выпускал принципиально, и не потеряю, и если тут такие "Лесные крысы" водятся, хоть будет шанс отбиться. А это еще свежая кровь и возможности для ритуала, возможно, даже не одного. Но в этот день, да и на следующий, никакой живности я не встретил, даже ночи проходили более-менее спокойно, разве что только чуток прохладно, но это так, терпимое неудобство, не более. Сделанных запасов хватило куда как на более длительное время, один кусок растягивался, чуть ли, не на треть дня, так что о еде пока не беспокоился. Меня больше занимало другое — где нормально спать и жить, а так же брать кровь для экспериментов. Свою тратить никак не хотелось, разве что в экстренных случаях, а потому бродить мне еще и бродить, пока не найду что-нибудь стоящее.
И ведь нашел, сука, нашел, что называется, да только совсем не то, что мог предположить.
— Ааааа! — секунд пять, может, меньше, я остро ощущал потребность обоссаться, да было не чем, и, пролетев отпущенные мне метры, с тучей брызг ушел глубоко под воду. Вокруг была кромешная тьма.
Без понятия, какого хрена меня понесло на те камни, но больно уж они казались странно выложены, почти идеальный круг, почти ровно и… вот это "и" и стало последним, о чем не успел додумать на поверхности, стремглав ухнув в разверзшуюся под ногами землю. А потом все, на что оказался способен мозг, это лихорадочно паниковать, заставив глотку орать, что есть мочи. Не помогло, а когда холодные воды приняли мою бренную тушку, нахлебаться пришлось столько, пока вынырнул на поверхность, что думал, лопну от переизбытка жидкости в организме.
Далее помню смутно, несколько ударов грудью и головой о подводные камни, как крутит и швыряет, потом острая боль в ноге, видно, зацепил клинком в руке, и забытье.
В себя пришел на чем-то мягком, глаза все еще слипались после крепкого сна, и открывать их не хотелось. Люблю, знаете ли, поваляться в свое удовольствие. А проснувшийся разум уже отмечал изменения вокруг, вернее, сопоставлял и пыхтел, пытаясь делать выводы. Во-первых, лежу явно не на земле и уж точно не на берегу, подо мной что-то мягкое и тряпичное, а, нет, шкура какая-то. Где-то рядом, слева, весело потрескивает костер, запахи приятные, вроде как готовиться что-то, аромат так и дразнил ноздри, а живот, спустя мгновения, тут же принялся урчать. И еще — я был полностью здоров, что тоже странно, после такого-то заплыва. Короче, решено было открыть глаза, и сделав это, тут же захотел их протереть, ну все, трындец, приехали:
— Вечер добрый, — сначала вежливость, остальное потом, сориентировался я в обстановке.
— И тебе того же, — прозвучало в ответ, — наплавался?
— Эм, да, и за это тоже спасибо, — а сам не могу отвести взгляда от сидящей неподалеку особи явно не моей расы. Зеленая, невысокая, длинные уши и нос, одета в шкуры, на голове все зачесано назад и собрано в пучок, в общем, довольно симпатишная. Но зеленая, мать ее так! Гоблин, тролль, орк или еще кто, хрен ее разберет, но они же все, насколько помню, вроде жрут человеков, то бишь меня.