Чтение онлайн

– …но Карла не было дома, а у Бьёрна семья заболела. Помню. Аслака ты, конечно, знаешь.

– Как его забудешь? Прибыл в гости с двумя детишками и женой-драконицей. Она тоже приедет?

– Боюсь, что да, – сказал Эйнар.

Хельга содрогнулась:

– Я лучше с бешеным медведем повстречаюсь.

– Понимаю тебя, – сказал Эйнар.

– А еще есть Йорунн и Сигмар. Ее я, кажется, помню, а вот его не видела.

– Нет, – сказал Эйнар, занявшись треснувшей балкой и внезапно утратив интерес к разговору.

Хельга схватила лопату со сломанным черенком:

– Я такую даже не помню.

– Старье, – сказал Эйнар, убирая с дороги плуг с одной рукояткой. – Уннтор давненько собирается все это починить, но знаешь, что я думаю?

– Ты думаешь? – спросила Хельга с притворным изумлением.

– Язык придержи, – сказал Эйнар, выволакивая старый плуг за дверь. Когда он вернулся назад, его лицо светилось озорством. – Я думаю, старик просто счастлив, оттого что с хутором все хорошо, и позволяет себе владеть сломанными вещами – так что он бросает их там, где они сломались, а отец сваливает их сюда, – он обвел барахло взглядом. – Вот она, сокровищница отважного воина.

– Ха, – сказала Хельга. – В это мне трудно поверить. – Она подумала об Уннторе, своем приемном отце, о том, как, понукаемый женой, он принял ее в семью одиннадцать зим назад, когда почти все их дети покинули хутор. Представить, как он разбазаривает с трудом заработанные богатства, было почти невозможно. В свое время ходили слухи, что он вернулся после набегов на запад с добычей всем на зависть, но старый медведь всегда это отрицал. Верный Яки помогал ему отгонять большинство пришедших поживиться. Остальных хоронили сразу за западной оградой. В конце концов об этом узнали, и местные, видя, как тяжело работает Уннтор на своей земле, решили, что слухи были всего лишь слухами, сказочками у костра, так что те, кто искал быстрого и легкого богатства, вскоре разбрелись по другим местам.

– В это мне трудно поверить, – повторила Хельга и с усмешкой добавила: – Хильдигуннюр ему так этого не оставит!

– Может быть, – сказал Эйнар, – но она так долго жила со старым медведем… Сдается мне, она знает, когда надо драться, а когда посмотреть в другую сторону. В упрямстве эти двое друг друга стоят.

– Наверное, поэтому они до сих пор женаты, – сказала Хельга, сдвигая с места пару сломанных кузнечных молотов. – Со временем про мою мать сложат «Сказание об укрощении Уннтора».

– И хорошая ведь будет история. Как и Уннторово «Соблазнение Хильдигуннюр». Мне до сих пор нравится, хоть я и слышал его не меньше раз, чем прожил лет.

– То есть сколько, раз двенадцать?

Эйнар скорчил ей рожу и нагнулся, чтобы ухватиться за большой треснувший жернов:

– Уннтор Регинссон отправился искать себе жену. Он возжелал Хильдигуннюр, но отец ее, старый Хейдрек, был наполовину троллем…

Хельга с трудом отодвинула с дороги кучу досок.

– Всего наполовину? Старики, наверное, только начали пить, когда в последний раз это тебе рассказывали. Я-то думала, он был…

– Девять футов высотой, провалиться мне на этом месте. И зубы себе затачивал, поганец, – раздался у входа хриплый голос: Уннтор с Речного хутора, вождь долины Рен и владыка всего, что видел, загородил собой почти весь свет. Плечи его едва не касались обеих сторон дверного проема, седых волос еще хватало, чтобы заплетать косу, а аккуратно подстриженная борода была густой. В шестьдесят два года он все еще производил внушительное впечатление. – И медведей убивал для потехи.

– А ты подошел к нему, – сказала Хельга.

– И врезал ему по голове бедренной костью быка, – продолжил Эйнар.

– Не совсем так, – сказал старик. – Я открыл было рот, чтобы поговорить, а он врезал мне – отбросил на четыре шага и хорошенько так вывернул челюсть. Вот тогда я огрел его костью, и он свалился. А когда опомнился, я спросил, позволит ли он мне жениться на его дочери, – и он тоже принялся перетаскивать хлам к двери.

Эйнар улыбнулся:

– А он сказал…

– А мерзкий старый тролль расхохотался и сказал: «Да пожалуйста. Она бьет больнее, чем я». И он не соврал, – закончил Уннтор. – Нет, вот это не трогай.

Эйнар остановился, так и не коснувшись каменного столба.

– Почему?

– Сдвинешь – беда будет. Он тут стоит с того дня, как мы здесь поселились. Боги прогневаются, – добавил он. – Оставь на месте.

Эйнар пожал плечами и пошел к груде досок.

– Беритесь-ка вы за кровати для Бьёрна и Тири… да, и для малыша Вёлунда тоже, – сказал Уннтор. – Доски сложите там, – добавил он и показал на угол коровника, который был дальше всего от двери.

– Малышу Вёлунду уже двенадцать зим, – сказала Хельга, – и он давно уже не малыш, как мама говорит.

Уннтор фыркнул и отмахнулся от нее:

– Если я сказал, что он малыш, значит, он малыш, – заявил он. – Эйнар, принеси батины снасти. Кровати сколотим там, где ты стоишь.

Эйнар кивнул, бросил доски на землю и вышел. Все прочие обломки сельской жизни, хранившиеся в старом коровнике, теперь были аккуратно сложены у забора, и в опустевшей постройке воцарилась тишина.

– Моя плоть и кровь едет за мной, Хельга, – тихо сказал Уннтор.

– Папа, ты о чем?

Старик повернулся и взглянул на нее. В полумраке он казался очень усталым.

– Моя плоть и кровь, – повторил он, – с тьмой в сердце. Я видел во сне.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но звяканье металла о металл возвестило о приближении Эйнара. Уннтор тоже его услышал, и в мгновение ока утомленный старик исчез, а вместо него появился грозный вождь.

Хотя стояла жара, волоски на руках у Хельги поднялись дыбом.

В полдень по округе прокатился крик Яки: