Шрифт:
Глава 1. Малышкины мечты
Летнее июльское солнце жгло плечи. Музыка громким эхом отдавалась в ближайших дворах. Улыбки, смех, в воздухе чувствовалась детская наивность и родительская радость. Кэллен вытерла свои маленькие, еще не окрепшие ручки об подол желтого платья и сделала неуверенный шаг вперед. Мимо девочки пробегали люди. Они выглядели высокими и недосягаемыми. Кэллен не могла даже подумать, что когда-то станет такой же, как они. Девочка была маленькой и хрупкой и неуклюже перебирала своими короткими ножками по земле.
– Кэллен! – девочка повернулась на родной голос. – Улыбнись папе, милая! – в метре от нее стоял молодой мужчина с непослушными светлыми завитушками на голове.
Он широко улыбался и держал в руках камеру. Кэллен бросила короткий взгляд на красный огонек и, нахмурив брови, отвернулась.
– Ну же, доченька. Улыбнись, как ты умеешь, – продолжил звонкий мелодичный голос стройной девушки с короткими прямыми волосами цвета угля. Ее глаза сияли. Бледные открытые ключицы ласкало солнце. – Видимо, не сейчас, – разочарованно произнесла девушка, поднимаясь с колен.
Длинный подол сарафана пошатнулся от ветра. Кэллен смотрела на их лица и улыбалась, даже если они не видели. Уже тогда, будучи маленькой и беззащитной, она любила их всем своим крохотным чистым сердечком. Когда они смотрели на нее, девочка чувствовала себя в безопасности, чувствовала твердый фундамент под ногами и сильную руку, за которую всегда могла ухватиться.
Кэллен крепче сжала выигранную папой куклу в лотерейной лавке и медленными движениями направилась в сторону, ускоряя шаг. Она не заметила, как перешла на бег, и в один момент упала, оказавшись на шершавой земле. Коленки защипало от удара. Но в глазах Кэллен не было слез. Девочка вновь нахмурилась и целенаправленно отказалась подниматься.
– Вставай, Кэллен, – услышала она ласковый голос мамы, растворившийся в шуме толпы.
Девочка помотала головой и огляделась вокруг. Карусели казались ей огромными. Она искала глазами место, где еще никогда не была, место, куда бы ей ужасно хотелось пойти. Казалось, снизу вид открывался куда значительнее. Когда ты на дне, единственное, что остается, – это смотреть вверх. Кэллен принялась ковырять землю новенькой куклой и закончила, прорыв неглубокую для взрослых ямку. Но ей виделось, что она создала бездну.
– Кэлленочка, – протянул папа, махая девочке рукой. – Может, ты все-таки покажешь свою милую улыбку для меня?
Кэллен отвернулась, вновь разглядывая карусели над головой. Ее внимание привлекли кабинки, с невероятной скоростью мчавшиеся по кругу на высоте. Девочка поднялась с земли и все также неуверенно побежала в сторону аттракциона. Взрослые мальчишки и девчонки подавали работнику билеты. Кэллен смотрела на них, и ее сердце было готово разорваться от обиды. Зачем она так сильно стремилась в будущее, когда ее жизнь была так беззаботна и прекрасна?
– Эта карусель не для тебя, милая, – мама крепко взяла Кэллен за руку.
Та с печалью на душе опустила голову, ощущая собственную беспомощность. Кэллен повернулась в сторону папы. Теплый летний ветер сбивал с ног ее маленькое тельце. Папа слегка наклонил голову на бок и потянулся.
Кэллен всегда улыбалась им в ответ, даже если не показывала этого, даже если они думали, что она грустила, она улыбалась им в ответ всей свой душой. Они были единственными людьми, которым Кэллен всегда хотела дарить свою улыбку. Она улыбалась для них так сильно, что забывала показывать свою радость, храня ее где-то глубоко в сердце.
Девочка вновь перевела взгляд на карусель. Ей был год с небольшим, когда они с родителями поехали на ярмарку. Уже тогда Кэллен выбирала мечты, до которых не могла дотянуться.
Глава 2. Мальчик, которому холодно
Белый снег, словно ватная шапка, ложился на треугольные крыши домов, расположенных близко друг к другу на склоне холма. Ярослав шел вдоль озера, стараясь не замечать противный скрип деревянных половиц под ногами. Мальчик остановился около места, где ограда была слегка скошена набок, и наклонился к воде.
– Какая холодная! – произнес мальчик вслух, одернув руку.
С неба крупными хлопьями падал снег. Ярослав поднялся с колен, сверху послышался шорох, и через секунду на его открытую голову свалился мокрый кусок.
– Черт, – раздраженно пробормотал мальчик, стряхивая остатки снега с плеч.
Ярослав бросил взгляд в сторону домов. В одном из них еще горел свет, а из трубы шел серый густой пар. Казалось, вся природа ушла на покой, замерла и потеряла свои краски, как его собственное сердце. Ярослав не помнил, когда последний раз видел солнце. Вечный холод и серые оттенки отобрали у него остатки радости. Мальчик направился к дому, где горел свет, половицы вновь противно заскрипели.
Это место хранило покой в каждом движении. Иногда мальчику виделось, что вода не двигается вовсе. Ярослав постучал ногами, избавляясь от снега, и открыл дверь.
В коридоре было темно и тихо. Ярослав повесил дубленку на крючок и, сняв ботинки, прошел в столовую. У камина сидела Агата. При виде брата девочка поднялась с пола и нахмурила брови.
– Бабушка оставила ужин на столе, – Агата сняла полотенце с тарелки. – Она долго ждала тебя, – добавила сестра.
Ярослав кивнул, пытаясь отыскать в себе чувство вины.
– Совесть мучает?
– Должна бы, но нет, – признался мальчик, глядя на тарелку холодного супа и зачерствелый хлеб.
– Я подогрею, – поймала взгляд брата четырнадцатилетняя девочка и отнесла тарелку в старенькую микроволновку на кухонной тумбе.
Столовая представляла собой квадратное помещение с длинным деревянным столом, камином и несколькими тумбами рядом с плитой.
Около камина на полу лежал плетенный ковер. Бабушка берегла его уже несколько лет, хотя Ярослав совершенно не понимал, зачем она это делает. Микроволновка несколько раз громко пропищала. Сестра достала тарелку и поставила ее на стол.