Рок
Шрифт:
– Конечно, понимаю. А ты понимаешь, что в твоих руках может оказаться ядовитая змея или, например, граната с выдернутой чекой?
– Ого! Это как понимать?
– Сейчас поймешь. Ты хотел узнать все? Сейчас узнаешь. Принеси пива.
– Что-о? А устриц тебе не хочется?
– Сейчас - нет. Давай, шевелись. Ты хотел разговора - ты его получишь. Считай, что ты меня уговорил. Или - испугал. Это как тебе больше нравится.
Марафет изумленно покрутил головой, но обернулся к двери и крикнул:
– Лысый!
Дверь открылась, и на пороге показался человек, полностью соответствовавший этому прозвищу. У него не было ни прически, ни бровей, ни ресниц, и, если бы его выкрасили в зеленый цвет, он стал бы вылитым Фантомасом, но раза в два помощнее.
– Принеси пива.
Лысый молча кивнул и ушел.
– Освободи мне руки, - потребовала Маргарита.
– А больше ты ничего не хочешь?
– ехидно поинтересовался Марафет.
– Ты что - боишься меня? У тебя же тут полный дом вооруженных бандитов, а я - всего лишь слабая женщина.
– Знаем мы таких слабых женщин, - недовольно пробурчал Марафет, но все же взял из канцелярского набора, стоявшего на офисном столе, небольшой ножичек и разрезал скотч на руках Маргариты.
С треском отодрав руку от кресла, она немедленно всунула палец в ухо и стала яростно чесать его. При этом она бормотала:
– Ни хрена-то ты не понимаешь в пытках. Все тебе - щипцы, мясо, ногти… Вот китайцы - молодцы. Таракана в ухо, и все дела. А ты - мясник, вот ты кто.
Марафет с удивлением и интересом уставился на Маргариту, чувствуя, что она снова начинает завладевать им. В это время за его спиной открылась дверь и прозвучал хриплый голос Лысого:
– Я пиво принес.
– Поставь на стол, - сказал Марафет, не поворачиваясь.
Лысый поставил поднос с пивом и стаканами на стол, бросил жадный взгляд на задорно прыгавшую в такт чесательным движениям обнаженную грудь Маргариты и вышел, закрыв за собой дверь.
Наконец Маргарита закончила чесаться и сказала:
– Ты лопух, Марафет. Оно чесалось уже полчаса. И через какие-нибудь десять минут я и так рассказала бы тебе все. Без всяких пыток, только за возможность почесаться. Давай, наливай.
Марафет был в восторге. Злость прошла, нервы успокоились, и он снова восхищался этой женщиной и получал неописуемое наслаждение от общения с ней. Правда, теперь оно было окрашено в иные тона, но общество Маргариты по-прежнему опьяняло его даже в этих малоприятных обстоятельствах. Налив пиво в стакан и протянув его Маргарите, Марафет развернул стул в нормальное положение и удобно уселся на него.
– Ну, я слушаю тебя, - сказал он и приложился к пиву.
Маргарита опустошила свой стакан, деликатно рыгнула и, взглянув на Марафета, сказала:
– А говорить-то особенно и нечего. Ты, я вижу приготовился слушать двухчасовую исповедь… Расслабься. Ничего такого не будет.
И она протянула Марафету пустой стакан. Он послушно наполнил его, и Маргарита, сделав глоток, сказала:
– Боярин и Знахарь. Это они подставили тебя на пятьдесят миллионов. Они хотят прибрать тебя к рукам. И они это сделают, будь уверен. Раз решили - сделают, им не слабо. А я работаю на Знахаря.
– Она с сожалением посмотрела на Марафета и добавила: - Ну что, разговор окончен? Или сказать тебе еще что-нибудь?
Марафет не слышал ее.
Боярин и Знахарь… Ни хрена себе!
Это серьезно. Это более чем серьезно. Это так серьезно, что дальше ехать некуда. Боярин - ладно. А вот Знахарь… Под ним уже половина русских в Америке, после его приезда начались непонятные и неприятные дела и посыпались трупы - Алекс, Крендель, Геринг, Берендей… И каждый раз после смерти очередного авторитета его хозяйство переходило к Знахарю.
И теперь, когда к Знахарю присоединился Боярин, будущее Марафета оказалось под угрозой. Марафет понимал, что этот неожиданный для него союз двух сильных и богатых людей вовсе не грозил ему риском оказаться на улице и рыться в мусорных ящиках, но… Положение подчиненного совершенно не устраивало Марафета, а кроме того, кто этого Знахаря знает, может быть, он решит для надежности грохнуть Марафета, да и дело с концом. Он же не чикался ни с Герингом, ни с Берендеем, а чем Марафет лучше этих уже мертвых людей?
Дела, подумал Марафет, дела…
Он посмотрел на Маргариту новыми глазами.
Во- первых, было совершенно очевидно, что она его не боится. Во-вторых, в ее глазах прыгали какие-то непонятные огоньки, и Марафету показалось, что она даже получает удовольствие от ситуации. А кроме того, он понял, что был на волосок от гибели. Если бы он начал калечить ее, то Знахарь…
– Говоришь, работаешь на Знахаря… Это значит… Блядь, это очень плохо!
– Конечно, плохо, - согласилась Маргарита. Марафет помолчал, потом на его лице отразилась решимость, и он, глядя Маргарите в глаза, сказал:
– Понятно. Все понятно. Я оказался в капкане. А ты знаешь ли, красотка, что загонять зверя в угол нельзя? Что он может потерять страх и броситься?
Маргарита кивнула.
– Ну вот и хорошо, раз знаешь. И я сейчас нахожусь как раз в таком положении. И дальше будет происходить следующее.
Марафет с силой потер ладонями лицо и, снова посмотрев на Маргариту, сказал:
– Теперь ты будешь у меня заложницей. Если такая баба, как ты, работает со Знахарем, значит - это его баба. Иначе и быть не может. Это очень хорошо. Это значит, что ты ему дорога. Я буду договариваться со Знахарем, и я не позволю разменять себя, как пешку. Если мы со Знахарем не договоримся, с тобой произойдет все то, о чем я только что говорил. Бля буду! И я не посмотрю на то, какая ты красивая да изящная, какая ты умная и какой у тебя высокий полет. Я изуродую тебя, как бог черепаху, и отпущу. И весь остаток жизни ты будешь корчиться, как раздавленная лягушка. Ты мне веришь?
И он приблизил лицо к глазам Маргариты, прикоснувшись носом к ее носу.
Она увидела в его зрачках страх, жестокость и отчаяние.
– Верю, - ответила она.
– Верь, - кивнул Марафет и отодвинулся. Он встал, повернулся к Маргарите спиной и громко позвал: - Лысый!
Лысый тут же появился на пороге.
– Возьми людей и отвези эту женщину в дом на Кавентри. Посадите ее в подвал и охраняйте. И имейте в виду, что она опасна, как… как… - Он повернулся к Маргарите и закончил: - Как Миледи. Это сравнение вам нравится?