Роковое кольцо
Шрифт:
Роза слишком поздно увидела, что она оказалась на пути отступавшего небольшого отряда неприятеля. Она упала и попыталась встать, но, влекомая потоком жидкой грязи, съехала к реке.
Кто-то закричал что-то, но Роза не могла уже расслышать слов, погружаясь в глубокие ледяные воды реки. Стремительный поток относил ее вниз по течению, ноги и руки немели от холода, доспехи тянули на дно. Она с трудом выплывала, силы были на исходе. Роза наглоталась воды. И вдруг страх ее оставил.
Черные струи обтекали, сжимая словно ледяными пальцами. На душе стало спокойно, пришло умиротворение. Вода затягивала на дно, будто там ее ждали тишина и покой. Мысли медленно уходили, покидая сознание. Она приближалась к смерти ближе и ближе…
Роза была уже на самом краю гибели, как вдруг ее руку ухватил кто-то железной хваткой.
Девушку вытащили из бархатной пустоты притягательного покоя против ее воли. Она зашлась в кашле. Вода хлынула из горла. Роза поняла, что она уже на берегу.
Гарет сам отнес Розу в комнату. Его люди гнали отряды шотландцев дальше к северу. В руках рыцаря девушка казалась почти невесомой. Бледное лицо Розы походило на маску. Гарет смотрел на нее с болью и надеждой.
– Роза… не умирай!.. Господи, спаси ее! – молился Хок.
– Ее нужно обмыть, – в комнату вошла Джанет, черные круги очертили глаза, горестные морщины залегли вокруг рта.
Она тихо ждала, тронутая любовью и нежностью, застывших на лице Гарета. Даже Полус, невзлюбивший Розу, сочувствовал горю хозяина. Никогда лорд Хок, даже в те времена, когда его поместье страдало от несправедливого наказания церковным проклятием, не выказывал своих чувств. Впервые слезы катились по его лицу.
Вошел священник. Гарет с раздражением спросил:
– Кто вас звал?
Он встал между Розой и святым отцом. Священник почувствовал себя неловко. Оправдываясь, он сказал:
– Нельзя, чтобы она ушла без исповеди.
– Нет! – страшным голосом закричал Гарет, в его голосе испуг смешался с гневом. – Вон! Все вон! Все, кто потерял надежду!
Священник и слуги поспешно вышли, закрыв за собой двери. Гарет остался один. Он подошел к кровати и тяжело вздохнул.
– Все хорошо, соловушко, – тихо проговорил он. – Теперь ты дома.
Осторожно, чтобы не побеспокоить Розу, он начал снимать с нее одежду. Когда Гарет увидел, что нежное тело девушки покрыто царапинами и ссадинами, он вылил на шотландцев все известные ему ругательства.
Сняв с Розы всю одежду, Гарет в нерешительности застыл. Ее тело было неподвижно. Казалось, жизнь покинула Розу. Он закричал. Дикий крик боли вырвался из самого сердца. Как она прекрасна даже в смерти!
Гарет поднял ее и дрожащими руками обмыл ей спину, плечи, безжизненные ноги, затем одел в светлую ночную сорочку и уложил на постель.
Может, это привидилось, но Гарету показалось, что Роза шелохнулась.
Он переоделся и выпил бокал вина. Гарет сел подле кровати и, не спуская глаз, смотрел на умиравшую. Чувство вины точило ему сердце.
Гарет не знал, как долго просидел он возле Розы неподвижно, погрузившись в свои думы. Он поднял голову и посмотрел в окно. На небе слабо мерцали звезды. Огонь в камине едва теплится. Он подбросил поленья и вернулся к постели.
Неотвратимая сила притягивала его к Розе. Она лежала перед ним – такая маленькая, слабая, беззащитная.
Гарет лег рядом, положил ее голову себе на плечо и прижал девушку к себе.
– Возьми мою силу, соловушко, – прошептал он. – Возьми всю, что только у меня есть.
Он понял, что теряет Розу. Никогда больше ему не увидеть озорных смешинок в ее сине-фиолетовых глазах, не отведать сладостного нектара губ.
На следующее утро его разбудила Джанет. Гарет приподнялся на локте, другой рукой защищая от взгляда прислуги спящую девушку.
– Вы удивлены, увидев меня рядом с женщиной, помолвленной с другим? – спросил он хриплым спросонья голосом.
Джанет пожала плечами.
– Не смею осуждать вас, милорд. Сейчас вам все простительно. Моя госпожа рассказывала мне о вас. Я могу понять ваши чувства.
Два дня Гарет не отходил от Розы. Он никого не допускал в спальню. Роза начала произносить какие-то бессвязные речи. В бреду у нее проскакивали слова «Браервуд», «Акасия», «де Ваннэ», «Грифит», «Талворк»… Гарет ничего не мог понять.
Он исхитрился напоить Розу бульоном и дать немного воды, а также снадобья из трав, которые принесла Джанет. Он неустанно омывал ей бледный лоб и шею, руки, ноги. Ему казалось, что она с каждым часом становится все слабее, тоньше и тише.
На третий день Гарет почувствовал, что теряет ее окончательно. Роза перестала бредить, руки стали холодными и влажными. Лицо было похоже на маску – неподвижное, застывшее.
Его плечи задрожали от неудержимых рыданий. Он открыл дверь спальни.
– Позовите священника, – попросил Гарет прислугу.
Никогда еще ему не было так тяжело признавать свое поражение.
Священник явился незамедлительно.
Гарет отошел в сторону, бормоча:
– Сейчас я уже не возражаю.
Роза вздохнула и поморщилась от боли. Она хотела поднять руку, но сил шевельнуться не было. Вдруг она ощутила знакомый запах. Откуда-то, как бы издалека, доносился монотонный голос, произносивший латинские слова. Голос приближался и становился все громче и громче.
Ей стало страшно. Священник бубнил слова молитвы, которую читают над теми, кто покидает этот мир! Она узнала и запах – ее веки, уши, рот и руки были смазаны оливковым маслом!
Роза попробовала открыть глаза. Свет показался ярким до боли. Она увидела священника – его бледное лицо, молитвенно сложенные руки…
С большим усилием Роза слегка повернула голову. Голова закружилась. Она различила застывшую могучую фигуру на стуле. Гарет! Его плечи опущены, он согнулся, на щеках… неужели глаза ее обманывают?.. По щекам Гарета бежали слезы.