Чтение онлайн

— Добро пожаловать в Читтертон-Феллс! — Энтузиазма в голосе — хоть отбавляй. Правда, музыкальный слух уловил бы фальшивые ноты, но вряд ли викариса — так уж и быть, повысим ее в звании — привередлива. По службе не положено. — Что такое сан? Формальность, не больше. Для нашего прихода вы станете полноправным викарием.

— Благодарю на добром слове.

— Выпить? — коротко поинтересовался мистер Глэдстон Шип.

Вот она, первая ловушка! Боевой флаг подозрений заплескался на ветру благочестия. Роуленд наши безобидные слабости не осуждал, но вдруг у его преемницы более строгие мерки?

Подсказки от четы Мелроуз я не дождалась. Ни доктор, ни его жена за бокалами не потянулись. Так и стояли, держась за руки… Уточню, чтобы не грешить против истины, — миссис Мелроуз, в своем мешковатом холщовом одеянии более обычного похожая на послушницу ордена кармелиток, цепко держала мужа за руку. Гм… Что бы это значило? Всегда благодушно-жизнерадостная физиономия доктора сегодня напоминала… мою собственную физиономию — прошу прощения за подробности — во время очередного осмотра по женской части.

Супруги Бладжетт тоже стояли с пустыми руками, тесно прижавшись друг к дружке. Сразу и не разберешь, кто есть кто и чьи это усики а-ля Чарли Чаплин.

Я все еще озиралась да принюхивалась, а Бен уже принял предложение:

— С удовольствием. Что-нибудь на ваш вкус.

Он лучился дружелюбием. Недолго. Пока я не подала голос, сделав выбор в пользу осторожности:

— Ты забыл о нашем уговоре, Бен? По глотку во время причастия — это все, что мы себе позволяем.

Несгибаемая воля у человека. Ни один мускул не дрогнул, ну разве что дружелюбная улыбка превратилась в оскал.

— От чашечки чая не откажемся, — сообщила я хозяевам.

— С молоком, но без сахара, если не трудно. — Любимый цедил слова, как будто отмеривал ложки битого стекла, предназначенные для моего чая.

Грустно, но, надеюсь, поправимо. Плохо другое — я так и не поняла, удалось ли сравнять счет с викарисой. Улыбка дамы-священника держала нейтралитет по примеру ее же безликого наряда. Я человек, и ничто человеческое… Вздор. Похоже, у нашего нового преподобия ни один волосок из пучка-шляпки не выбьется даже при встрече с бывшей пассией супруга.

— Будь так добр, дорогой, налей гостям чаю. Да, и не забудь про торт! Уверена, братья и сестры в жизни не пробовали ничего вкуснее твоего шоколадного шедевра!

Славно. Не знаю, что там за торт, но я и впрямь не видела ничего симпатичнее довольного румянца, окрасившего щеки мистера Шипа.

— На летней ярмарке в приходе церкви Святого Петра мой Глэдстон неизменно получал первый приз за свой шоколадный торт. Домохозяйкам Читтертон-Феллс придется нелегко!

На сей раз викариса послала улыбку всей честной компании. Христианин да не возжелает кулинарных талантов ближнего своего. Выслушав гимн шоколадному торту, Бен поскучнел и с равнодушной миной отличника, не выучившего урок, но возлагающего надежды на былой авторитет, поплелся к столу. Мистер Глэдстон Шип ловко наполнил чашки и взялся за нож. Бентли Т. Хаскелл, насупив брови, профессиональным взглядом измерил соперника в обличье роскошного шоколадного торта, вслед за доктором Мелроузом принял блюдце с чашкой и устремил задумчивый взор на тонкие струйки пара, спиралью уходившие вверх.

— Мне ломтик потоньше, мистер Шип, — попросил Бен и как-то невнятно добавил, что докладчик, мол, должен прийти с минуты на минуту.

Иными словами, кусок торта побольше мог бы вызвать глобальную катастрофу. Председатель погрязнет в грехе чревоугодия, пропустит великое явление докладчика, и… можно поставить крест на собрании!

Вопрос вопросов. О чем можно беседовать с дамой-священником? Я топталась у нее под боком и издевалась над ручками сумочки до тех пор, пока не услышала приветливый голос:

— Меня зовут Эвдора, миссис Хаскелл. Надеюсь, мы подружимся.

— Спасибо. А я — Элли.

— Мы с вами соседи, если не ошибаюсь? — В больших, чуть раскосых глазах собеседницы мелькнула изумленная искорка сродни той, что поставила меня в недоумение при знакомстве.

— Да! — Я степенно опустила сумку на стул и постаралась не заметить, как она свалилась на пол. — Мы живем в Мерлин-корте. Особняк виден из окон этого дома, а я последние три воскресенья пропускала службы! Это ужасно, ужасно! Мне нет оправдания. Кружок вязания забросила, кружок друзей Святого Ансельма тоже… — Умолкнув, чтобы перевести дыхание, я с изумлением ощутила почти воздушную легкость.

— Отвести душу всегда приятно, — с улыбкой заметила Эвдора, чем сразу смягчила мое сердце.

— Верно.

— Поэтому я и намерена вновь открыть исповедальню. Знаю, найдутся противники. Готова даже к обвинениям в папистских пристрастиях. Неважно. Я взбаламучу тихие воды Читтертон-Феллс, Элли.

И первая жертва этого шторма — органистка церкви Святого Ансельма… Впрочем, в тот момент мне было не до страданий несчастной Глэдис и даже не до собственных переживаний из-за разлуки с Роулендом Фоксвортом. Впервые за долгие месяцы я воспрянула духом. Миссис Эвдора Шип пробилась ко входу на христианский Олимп сквозь несметные толпы мужчин. Так неужели же Элли Хаскелл не сумеет спасти один-единственный брак? Как там говорилось в руководстве СС?

Зажгите свечу и любите… любите ЕГО, пока не ощутите огонь в себе.

Переведя взгляд на Бена, я приготовилась к празднеству. Буду пировать, наслаждаясь его смуглой красотой, буду ласкать его жадными руками и жаркими губами…

Тпру-у! Миссис Мелроуз сунула чашку мне в руку. Не скажу, чтобы ее вмешательство было так уж некстати. Признаться, я и запамятовала, до чего изнурительна великая страсть.

— Уверена, вам есть о чем поговорить, дамы. Прошу меня извинить. — Эвдора покинула нас ради остальных овечек, сгрудившихся в дальнем углу загона… тысяча извинений… в дальнем углу гостиной.

Издалека я не заметила во Фло Мелроуз особых перемен, разве что ее нежное тяготение к мужу выглядело странновато. Но вот мы оказались рядом, и… о чудо! Передо мной стояла незнакомка! Монашески прилизанные волосы местами закудрявились, щеки цвета пережаренных пончиков загадочным образом обрели оттенок и пушистость персика. Но что самое изумительное — под холщовым платьем супруги ведущего терапевта Читтертон-Феллс не было ни-че-го.Клянусь вам, ничего. Ни нитки, ни лоскутка. Достаточно было взглянуть на любовные прикосновения холста к подрагивающему бюсту и ниже, к основательным телесам, чтобы понять, что Фло Мелроуз не позаботилась даже о фиговом листочке.