Шрифт:
Чингиз Абдулаев
Роман
"Из прежних моих поучений
вы могли вывести, что
мужчина - дурак; теперь вам известно,
что женщина - дьявольская дура"
Марк Твен
"Письма с земли.
Письмо восьмое"
Большинство фамилий названных здесь лиц изменены. Почти все приведенные факты соответствуют действительности. Автор приносит извинения людям, так или иначе изображенным в романе.
ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ
Повсюду царило ликование. Прорвавшие Берлинскую стену люди веселились прямо у Берлинских ворот, столько десятилетий служивших символом раздела немецкой нации. Ненавистную Стену крушили, к восторгу собравшихся, прямо на глазах. Били кирками, молотками, просто руками. Молодые парни и девушки танцевали на Стене, размахивая руками. В эту ночь два Берлина, бывшие столько лет разными городами, наконец, объединились. Хлынувшие с Восточной стороны толпы народа прорвали Стену и соединились со своими родными с другой стороны города.
Он был одним из немногих, кто в эту ночь не разделял восторга собравшихся. Старательно объезжая места особого скопления людей, он искал любую возможность проехать из Западной зоны в Восточную. Но сегодня, когда перестала существовать граница и была разрушена Стена, сделать это было непросто. Казалось, можно пройти откуда угодно. Пограничники в эти дни словно позабыли о своих обязанностях. Но идти через контрольные пункты было невозможно. Повсюду стояли толпы людей.
Пробившись к одному из подобных пунктов, он около часа пытался пробиться на Восточную сторону. Люди в эту ночь словно обезумели, многие жители Восточного Берлина стремились попасть в Западный. Пограничные пункты ранее были символамине только немецкой нации, но и всего мира, четко поделив его пополам. Словно оказалась зримым воплощением безумного мира, разделившегося на два лагеря и пытавшегося победить в ожесточенной "холодной" войне.
Наконец он сумел вырваться из толпы и быстро зашагал по улице. Машину пришлось оставить в Западном Берлине. В эти ночные часы улицы Восточного Берлина были непривычно пусты. Словно все население города было стянуто к Стене. Конечно, это была только видимость. Толпа, состоящая в основном из молодых людей, определяла настрой города. Пожилые люди, не согласные с ними, предпочитали отсиживаться дома.
Ему пришлось идти минут пятнадцать, пока наконец он не свернул на тихую улицу в поисках телефонного автомата. Подойдя к телефону, он еще раз оглянулся. Быстро поднял трубку, набрал номер.
– Это я, - сказал он торопливо, - только что прибыл с другой стороны. У меня срочное сообщение от Барона.
– Где ты находишься?
– спросил его знакомый голос.
Он назвал адрес.
– Я сейчас приеду, - пообещал его собеседник.
– Жди меня на месте. Никуда не отлучайся.
Он повесил трубку.
Через пятнадцать минут подъехала темно-синяя "Шкода". Он хорошо знал сидевшего за рулем. И, не раздумывая, нырнул в машину.
– Добрый вечер, - сказал прибывший, - где твоя машина?
– оставил на другой стороне. На машине сегодня ночью проехать невозможно.
– Понятно, - мрачно кивнул встречающий гостя.
– Все словно сошли с ума. Устроили такую вакханалию... Какие сведения от Барона?
– Он мягко тронул автомобиль, оглядываясь назад. Все было спокойно.
– Он просил передать, что имеет точные данные, подтверждающие активизацию западногерманской разведки в Югославии. С участием сотрудников восьмого управления Министерства иностранных дел разрабатывается план по дестабилизации положения в этой стране и, как следствие, развал ее на несколько автономных частей, включая Хорватию и Словению, через которые будущая Германия сможет выйти к Средиземному морю.
– Будущая Германия, - зло усмехнулся сидевший за рулем, - кому это все нужно? Какая она будет?
– Я просто передаю его сообщение, - связному не понравилось настроение приехавшего, но он не стал с ним спорить.
– Вон там будущая Германия, - показал его собеседник, - орут от радости. Завтра они пройдут приступом на наше ведомство, и уже завтра вечером мы все будем висеть на фонарных столбах. Эгон Кренц оказался просто болтуном. А Хонеккер не мог больше оставаться. Его бы не поддержал Горбачев, а без русских танков мы ничто. Блеф. Пустое место.
– Он резко свернул к каналу, проезжая мимо равнодушно стоявшего пожилого прохожего. Тот, похоже, никуда не спешил.
– Это не мое дело, - строго ответил связной, - я должен сегодня вернуться в Западный Берлин.
– И ты тоже такой, - зло сказал встречающий, - все вы бывшие моралисты. А сам наверняка радуешься, что успел вовремя устроиться в Западном Берлине. И теперь не пропадешь в любом случае.
– Я выполнял задание.
– знаю я ваши задания. Только ходите тудаи обратно. А мы все сидели в этом дерьме. Тебе ничего не грозит, ты у нас чистенький. Документы в порядке, образцовый гражданин Западной зоны. А нам всем что делать? Куда бежать? В Советский Союз? Так где гарантия, что Горбачев не выдаст нас, если сдал всю нашу страну, целиком, без остатка.
Он подъехал к каналу и остановился недалеко от моста.
– У тебя нет никаких директив для агентуры?
– связному все меньше нравился этот разговор.
– Ты так торопишься?
– Конечно. Мне нужно быстрее вернуться... Так есть какие-нибудь директивы?
– Есть, - усмехнулся его собеседник, - конечно, есть. Сейчас я их тебе вручу.
И, достав из внутренней кобуры пистолет, он, не раздумывая, выстрелил в сидевшего рядом с ним человека, вышибая ему мозги. Салон машины забрызгала кровь.
– Директивы, - скрипнул зубами встречавший, - ему еще нужны директивы. Проклятые сволочи! Испортили мне всю жизнь.
Выйдя из автомобиля, он перетащил тело убитого на свое место. Быстро обыскал карманы, доставая из них документы, деньги и ключи от машины. Затем, достав свой паспорт и несколько ненужных бумажек, сунул их в карман убитого. Тщательно вытер рукоятку пистолета и вложил его в левую руку погибшего, чтобы была версия самоубийства.
– Директивы, - все время хрипел он от ненависти, - им еще нужны директивы.
Поставив автомобиль на холостой ход, он вылез из него и толкнул машину по направлению к каналу. Через несколько секунд послышался удар о легкие деревянные ограждения, поставленные здесь рабочими. Машина, проломив препятствие, почти беззвучно вошла в воду. Он еще некоторое время смотрел, как наполняется водой салони его "Шкода" уходит под воду. И только когда все было кончено, тяжело вздохнул, словно действительно расставался с прежней жизнью. Раз и навсегда. Позади был трудный путь. Впереди ждала неизвестность. Но она его уже не пугала.