Чтение онлайн

Столыпин нехотя сунул руку в шкатулку и вытащил первый попавшийся конверт.

– Задание: церемония открытия прогрессивного хлева на хуторе в Псковской губернии! – звонко прочитала Мелисса по бумажке. – Реквизит: двухнедельный поросенок!

Придумывая задания для потенциальных принцев-консортов, Мелисса рассудила так: на самых важных публичных мероприятиях должна присутствовать государыня императрица, а ее супругу достанутся лишь второсортные, малозначимые события. Телевизионщики с этим согласились, но потребовали добавить зрелищности: просто речи, да еще на какие-то мутные темы – это тоскливо. После долгих размышлений договорились все задания привязать к живой хрюшке, которая не даст зрителям захрапеть, даже если участник забуксует. Мелисса горячо поддержала идею: что может быть лучше, чем подложить свинку всем конкурсантам без исключения?

Лицо Столыпина покрылось нездоровыми пятнами. В круг света, где стояли они с Мелиссой, въехала радиоуправляемая грузовая машина с крошечной ромашкой Русско-Балта на переднем бампере. В открытом кузове сидел розовый поросенок и доброжелательно посматривал на Столыпина.

– Берите нашего Джима на руки, уважаемый Семен, и скажите несколько слов на заданную тему! – подсказала Мелисса. – Представьте, что вы только что разрезали красную ленточку и зашли в новый, высокотехнологичный частный хлев.

На самом деле про сельское хозяйство обер-камергер мог разглагольствовать часами. Премьер-министр не раз была свидетелем весьма содержательных совещаний Николаса со Столыпиным – помощник императора был в курсе всех текущих реформ, и государственная поддержка хуторов была одной из них. Придворный знал цифры, знал настроение крестьян, не раз ездил в Калужскую губернию, на Металлургический завод Мальцова, где производились неубиваемые, высокотехнологичные тракторы – их дарили перспективным хуторянам. Крестьяне ласково называли мальцовские тракторы «малышами».

Можно было напомнить зрителям, что раньше по территории Царского Села прогуливались точно такие же свинки, как та, что сейчас уютно пригрелась на руках у Столыпина: пару веков назад на окраине парка выращивались лучшие в стране породы скота.

Можно было порассуждать на тему аграрной реформы, проведенной прапрадедом Семена, который в начале двадцатого века, после швейцарской революции, совершенно безвозмездно начал раздавать землю крестьянам. Так, собственно, и появились в империи первые самостоятельные хутора.

Многое, многое можно было сказать. Но Столыпин молчал, глядя в пол. А поросенок Джим тем временем задумчиво жевал его магнитный пропуск.

Спустя тридцать томительных секунд Семен поднял глаза на Мелиссу и срывающимся голосом проговорил:

– Я не могу. Не могу!

После чего выронил неуклюжего Джима (поросенок завизжал, одновременно лишившись вкусняшки и ударившись толстеньким бочком о паркет) и бросился обратно к кованым дверям, откуда донеслось пронзительное: «Сынок! Я здесь!»

Джим же с перепугу кинулся в другую сторону – прямо к телевизионщикам, сгруппировавшимся у других дверей. Громче поросенка завизжали гримерши. Ангел залепетал что-то невнятное в камеру. Великая княжна выглядела встревоженной. Свиненыш метался в толпе, врезаясь в ноги операторов, режиссеров и осветителей, словно маленький упитанный снаряд. Многострадальные прожекторы, которые на этом шоу подвергались неслыханным зверствам, не могли противостоять розовому хрюкающему напору – тонкие штативы ломались, как спички.

Обезумевшего поросенка ловко подхватил симпатичный рыжеволосый парень – кажется, именно он интервьюировал великую княжну по воскресеньям. Юноша мгновенно запеленал свинку в свитер, болтавшийся у него на талии (июльские вечера в Царском Селе выдались в этом году прохладными) и стал оглядываться по сторонам, вероятно размышляя, кому бы теперь этого розового шалуна отдать.

– Друзья-друзья-друзья. – Голос у Ангела немного окреп. – Пока наши технические службы восстанавливают оборудование – это займет пару минут, – мы немного поболтаем с нашим доблестным сотрудником, который сумел обуздать сумасшедшую свинку.

Головастиков, таща за собой оператора с камерой, подлетел к Генри.

– Дружочек мой, вы большой молодец. – Ангел сунул длинный нос в шевелящийся сверток. – Ну что, как чувствует себя Джим?

– Думаю, неплохо, – улыбнулся Генри, укачивая хрюшку. – Поросенок тут у меня пригрелся, как в одеяле. Кстати, вы знаете, что «поросята в одеяле» – это такие национальные английские пирожки?

– Вы там у себя в Англии любите свиней? – тянул время ведущий, посматривая на суетящихся осветителей. В одном из них – самом потном и бестолковом – Мелисса узнала давешнего Пупочкина. При слове «пирожки» Пупочкин встрепенулся, как боевой конь при звуке трубы.

– О, как же их не любить? – Генри был невозмутим, словно ничего экстраординарного вокруг не происходило. Вот что значит британская выдержка. – Вы когда-нибудь думали над тем, почему копилки обычно делают в форме поросенка? – Джим, видимо отвечая на поставленный вопрос, звучно хрюкнул из свертка. Генри одобрительно почесал ему за ушком. – Pygg – это сорт английской глины, из которой делали разную домашнюю утварь, в том числе и банки для хранения сбережений. Pygg звучит так же, как и pig, то есть свинья. Вот с тех пор и повелось.

– Классно-классно, – рассеянно кивал Ангел. Осветителям оставалось только подключить новые прожектора к электричеству. – Какие еще есть английские выражения, связанные с хрю-хрюшками?

– Есть такая идиома «when pigs fly» – «когда свиньи полетят»…

– Куда свиньи полетят? – уточнил Ангел.

– Не куда, а когда. Это сродни русской поговорке «когда рак на горе свистнет».

– Ну а мы, друзьяшки, не будем ждать, ни когда рак на горе свистнет, ни когда хрюндели воспарят к небесам, и продолжим наш конкурс! – внезапно сменил интонацию Головастиков, убедившись, что все готово к возобновлению соревнования. – Приглашаем в Большой зал участника номер два. Иван Воронихин! Встречайте! А вы, Генри, подержите пока Джима, он сейчас пригодится.