Ромашка с шипами
Шрифт:
— Артур? — смотрит на меня, как на привидение.
А у самой губы синие и зуб на зуб не попадает.
— Пошли в машину, — командую я.
И тяну ее за собой. Она не сопротивляется. Семенит за мной, а когда я открываю дверь, колеблется.
— Я тут все намочу…
— Садись!
Она забирается на сиденье, я тоже сажусь, завожу машину и трогаюсь.
Включаю печку на всю мощь. Машина постепенно наполняется теплом, но Ева все равно дрожит.
— Ты чего бродишь под дождем? — спрашиваю я, перестраиваясь в другой ряд.
Да блин! Чего все так медленно ползут? У меня тут русалка замерзает!
— Когда я вышла из метро, было затишье, — объясняет Ева. — Я думала, успею добежать.
— Надо было в магазин заскочить или в кафе!
— Да я за три секунды вымокла. Не успела…
— И ты решила идти домой прямо по лужам.
— Ну да. А что уже терять.
Мы снова остановились. И, похоже надолго. Впереди водители повыскакивали из машин, начали что-то выяснять, размахивая руками. Видимо, кто-то кого-то стукнул.
Блин… Мы так можем час до дома добираться!
Я смотрю на Еву. Она обхватила себя руками, ее бьет крупная дрожь, хотя она изо всех сил пытается ее унять.
Моя девочка промокла и промерзла до костей. Вечер очень холодный для конца сентября, да еще и ливень.
Надо срочно что-то предпринять. И я знаю что.
Я еду из спортклуба, у меня на заднем сиденье сумка со спортивной одеждой. Да, моя футболка и штаны провоняли потом… Но это лучше, чем насквозь промокшие джинсы и куртка Евы.
Я поворачиваюсь к ней и говорю:
— Раздевайся.
— Что?!
Глаза Евы округляются. Она даже перестает дрожать.
— Ты насквозь мокрая! Надо избавиться от одежды
— Ты серьезно?
— Абсолютно. На тебе она все равно не высохнет. Так и до воспаления легких недалеко.
— Думаешь, без одежды мне будет теплее?
Ее зубы снова начинают стучать.
Я тянусь рукой на заднее сиденье, достаю сумку и ставлю себе на колени. Расстегиваю “молнию” и извлекаю футболку. Нюхаю.
Да, запах есть. Но зато она сухая. Высохла на мне, пока я молотил грушу после качалки.
— Наденешь это, — говорю я. — У меня тут еще есть штаны. И я дам тебе пиджак.
Ева смотрит на меня недоверчиво.
— Раздевайся! — снова командую я.
Она отрицательно мотает головой.
— Не надо. Мне нормально. Я почти согрелась.
Ага, согрелась. Губы синие, лицо белое, а подбородок трясется.
— Хватит болтать. Раздевайся скорее.
— Нет!
— Не хочешь по-хорошему, я тебя сам раздену, — угрожающе произношу я.
Глава 32
Ева
Я тянусь к замку, собираясь выскочить из машины. Раздается громкий щелчок. Артур заблокировал двери…
— Выпусти меня!
— Нет.
— Ты охренел? — возмущенно воплю я.
Нет, это вообще за гранью! Я не хочу находиться в его машине! А, тем, более я не собираюсь тут раздеваться!
— Там холодно. Ветер ледяной. А ты мокрая, — спокойно, чуть ли не по слогам произносит Артур.
Разговаривает со мной таким тоном, как будто я неразумный ребенок. И при этом требует снять одежду. Да еще и угрожает раздеть меня силой!
— И что? — бурчу я. — Мне плевать на ветер.
— Заболеешь.
— Тебе-то что за печаль? Паси своих индюшек.
Артур устало вздыхает.
— А твоя нянька. Забыла? Снимай куртку.
Он демонстрирует мне свою футболку, извлеченную из сумки. А потом еще и пиджак снимает. Сухой пиджак…
А у меня зубы стучат, как бы я их не стискивала. Ливень, и правда, был ледяным. И ветер очень холодный. Мои джинсы, футболка и легкая курточка промокли до нитки.
— Ладно, — говорю я.
И снимаю куртку.
Оказывается, от мокрой одежды избавляться гораздо сложнее, чем от сухой. Да еще и в тесном пространстве машины. Руки с трудом вылезают из рукавов, приходится изгибаться под неудобным углом…
Артур мне помогает. Тянет куртку на себя, рукава выворачиваются и я, наконец, остаюсь в одной футболке. Которая тоже абсолютно мокрая. Да что там футболка, у меня и белье промокло! Лило как из ведра.
— Сними свою футболку и надень мою сухую, — командует Артур.
Он смотрит вперед. Машины, наконец, тронулись, ему приходится следить за дорогой и перестраиваться.
Я медлю. Мне как-то некомфортно раздеваться в его присутствии. Еще и лифчик на мне сегодня очень откровенный. Тонкий, кружевной.
Его не видно под футболкой и я не собиралась его никому демонстрировать. Просто люблю красивое белье. Ношу его для себя. Моя маленькая слабость…
— Я не смотрю! — рявкает Артур. — Чего ты медлишь?
— Если не смотришь, откуда знаешь, что я медлю?
Он закатывает глаза и рычит.
— Раздевайся уже! Чего я там не видел?
— Не сомневаюсь, ты перевидел сотни грудей, — бурчу я. — И перетрогал.
Собственное бурчание меня успокаивает. Раздеваться в тишине было бы неловко…
— Ага, — ворчливо отзывается Артур. — Тысячи.
— Но мои ты не видел! — продолжаю я.
— Они особенные? Не как у всех?
— Абсолютно. У меня все не как у людей.
— Их хотя бы две? — спрашивает Артур.
Как обычно, с совершенно невозмутимым видом. Как будто всерьез сомневается в количестве моих грудей…
И я начинаю хохотать.
Нет, ну это, правда, очень смешно! Помнится, был какой-то старый фильм со Шварценеггером, где у инопланетянки было три груди… Представляю, если бы у меня было так же!