Чтение онлайн

— Я не хотела вас обидеть, Людвиг, — виновато сказала Оксана и нежно прикоснулась пальцем к его руке. — Я думала, вам будет приятно… Честное слово!

— Ты не понимаешь… — смягчился Вернер. — У каждого человека есть что–нибудь очень дорогое, сокровенное, к чему он не разрешает прикасаться другим. Для меня дорого каждое воспоминание…

Летчик не договорил, но Оксана поняла, что он имеет ввиду: имя Людвиг — для всех, имя Станислав — только для матери.

— Теперь я, кажется, догадываюсь, что означает яблоко, вышитое у вас на майке, — мягко, со скрытой усмешкой, произнесла девушка. — Это — яблоко раздора. Как только мы заговорили о нем, так сразу же поссорились.

Летчик рассмеялся, к нему снова вернулось хорошее, благодушное настроение.

— Ты знаешь легенду о Вильгельме Телле? — спросил он, поглядывая веселыми глазами на девушку.

— Да, я где–то читала о Вильгельме Телле. Это меткий стрелок. Чтобы проверить, как он стреляет из лука, его заставили сбить стрелой яблоко, лежавшее на голове сына.

— Прекрасно! Вот это яблоко и вышито у меня на груди, — поспешно и не без гордости заявил Вернер.

— Не понимаю… — удивилась девушка.

— Это знак тайного ордена «Простреленное яблоко». Я один из немногих оставшихся в живых рыцарей этого ордена, основанного капитаном бароном Шварцкопфом. Всех рыцарей было шестнадцать. Сейчас изображение пробитого пулей яблока на груди против сердца имеют право носить только четверо. Когда они погибнут, тайный орден прекратит свое существование, если не найдутся еще какие–нибудь дураки и не возродят его.

Хотя Людвиг говорил с иронией, в его голосе все же слышались горделивые нотки. Оксана с восхищением смотрела на летчика. Анна Шеккер обожала все романтическое. Людвиг понял, что она ждет от него рассказа о чем–то необычном и увлекательном. Видимо, его самого подмывало рассказать о тайном ордене, и он не стал томить любопытство Анны.

— В полку, куда я попал после окончания летной школы, был один летчик–ас — капитан барон Шварцкопф. Он воевал в Испании, отличился там в боях с красными, получил награды. Для нас, молодых, еще не участвовавших в боях летчиков барон Шварцкопф был неким божеством, идолом, на которого мы готовы были молиться. Когда он что–либо рассказывал, мы смотрели ему в рот, боясь пропустить хотя бы одно слово. Барон был, несомненно, человеком очень храбрым, отчаянным, но его храбрость, — это я понял значительно позже, — имела какой–то болезненный, истерический характер. Он был удивительно метким стрелком. Что–то поистине феноменальное. К тому же он считался у нас в полку чемпионом по выпивке. Но как бы барон не был пьян, он всегда крепко держался на ногах. Напившись, мог выиграть пари, стреляя в подброшенную высоко в воздух бутылку, или сесть за руль автомобиля, а однажды даже поднялся на самолете, сделал круг над аэродромом и затем прекрасно посадил машину.

— Вы мне напоминаете барона, — сказала Оксана. — Помните, как вы пьяный вели автомобиль?

Летчик сконфужено улыбнулся.

— Очевидно, я в чем–то подражаю барону Шварцкопфу. Не скрываю, он имел большое влияние на меня. Очень большое! Да, кое–что он оставил мне в наследство…

Вернер умолк. Покусывая губы, он задумчиво смотрел вдаль.

— Да, барон был сильной личностью. Он обладал какой–то огромной притягательной силой. Когда он напивался, то становился страшным, как демон. Внешне это было заметно только по его глазам. Я не могу передать тебе, что делалось с его глазами: их закрывала какая–то пелена, но через эту пелену барон Шварцкопф видел то, что мы не могли увидеть. Тогда на него находила блажь, и мы, те, кто уже был посвящен в рыцари ордена, знали, что сейчас начнется «игра в яблочко».

Глубоко вздохнув, летчик продолжал с Заметным возбуждением.

— Клянусь, Анна, я не встречал больше в своей жизни такого страшного человека, как барон. Он притягивал и в то же время отталкивал. Я его любил, ненавидел и боялся. Но все же он внушил мне что–то свое, передал какую–то частицу своей натуры.

— Я представляю себе вашего барона, — сказала Оксана. — Высокий, сильный, с черными огненными глазами.

— Нет, нет. Внешность Шварцкопфа ничего не говорила о его характере. Он был значительно ниже меня ростом, худощав, и глаза у него были тусклые, цвета мутной воды. Так вот, когда на пьяного барона находила блажь, он выбирал очередную жертву — какого–нибудь молоденького летчика, имевшего неосторожность сказать что–нибудь о своей храбрости. Шварцкопф останавливал на нем свой полный ненависти взгляд, от которого мы мгновенно становились трезвыми. «Молчать! — говорил барон, ударив ладонью по столу. — Вы — хвастунишка, трус!» Можешь представить себе, какое впечатление производили эти слова на летчика?! Он вскакивал красный, как рак, и готов был заплакать от обиды. Тогда Шварцкопф с неподражаемым высокомерием цедил сквозь зубы: «Я буду очень рад, если вы докажете, что я ошибся. Я попрошу вас пройти со мной». Обычно дело происходило вечером в нашем излюбленном загородном ресторане. После такого заявления барон подымался, брал летчика под руку и в сопровождении трех рыцарей нашего ордена выходил из ресторана в сад.

— Зачем?

— Совершать обряд посвящения.

— О! Что же там происходило?

— В темном саду, на площадке, у глухой стены, разыгрывалась довольно–таки рискованная сценка. Летчику клали на голову яблоко, и барон с расстояния двадцати пяти шагов сбивал его пулей.

— В темноте? — ужаснулась Оксана.

— Не совсем. По бокам новичка стояли два ассистента Шварцкопфа и освещали яблоко карманными фонариками.

Девушка недоверчиво посмотрела на Вернера и зябко поежилась.

— Брр! Вы подшучиваете надо мной? Все это неправда?

— Нет, Анна, не подшучиваю. Однажды в темном саду с яблоком на голове стоял я.

— Боже! — всплеснула руками Анна. — А если бы он промахнулся и пуля попала бы не в яблоко, а куда–нибудь пониже?..

— Барон Шварцкопф закладывал в обойму два патрона…

— Разве это уменьшает опасность?

— Нет. Но ведь у Вильгельма Телля была вторая стрела в запасе. В этом вся штука.

— Не помню… — наморщила лоб девушка. — Зачем Теллю нужна была вторая стрела?

— Ну, ты забыла главное, — криво усмехнулся Вернер. — Весь смысл легенды заключается именно в этой стреле. Когда Вильгельм Телль сбил яблоко с головы сына, наместник, по приказу которого было проведено это испытание, спросил у стрелка: «Зачем ты вынул из колчана две стрелы?» — «Если бы я не попал в яблоко и убил сына, то выпустил бы эту вторую стрелу вам в сердце», — ответил Вильгельм.

— Он был разбойником, этот ваш Телль, — фыркнула Оксана. — Стрелять в наместника… Форменный бандит, партизан!

— Легенду придумал не я и не барон Шварцкопф. Это народное предание.

— Хорошо, но я так и не поняла, какую роль играла для барона Шварцкопфа вторая пуля…

— Очень важную. От творил новую легенду о бесстрашии. Шварцкопф сам установил правила «игры в яблочко». Мы были рядовыми рыцарями ордена и подвергались риску только один раз, при посвящении. Основатель ордена рисковал каждый раз. Короче говоря, его риск следовало умножить на число рыцарей. Один из параграфов неписаного устава ордена гласил: если основатель и глава ордена промахнется, ранит или убьет посвящаемого, он должен немедленно пустить себе пулю в лоб. Барон свято выполнил этот параграф.