Чтение онлайн

– Подношения?..

Ответ прозвучал до крайности нелепо, но Энки не собирался от этого падать духом. Сумел заговорить – уже небольшая победа. Присутствие Нергала угнетало. Словно на грудь упала глыба, которую никак не удается сдвинуть, и приходится бороться за каждый вдох.

– Великие заснули и, пока длится их сон, не могут прикасаться к сотворенному ими миру, – продолжил вершитель. – На землях смертных остались их первые дети – ашури. Они прячутся и в тенях, и в ярких лучах солнца, они могут призвать дождь и обрушить снежную бурю. Они скитаются по Грани и не имеют собственной воли, ведь они – инструменты Великих…

Энки слышал об ашури и раньше, но никогда их не видел.

– Пока Ашу спят, эхо их сути направляет нас. Жрецы – те, кто может входить в чертоги Великих, обязаны передавать Приказы творцов. Лишь Приказ может подчинить ашури и заставить его повиноваться.

Нергал повернулся и поднял с алтаря длинные четки. Белоснежные камни засверкали в блеклом свете.

– Приказ – это воля Великих, и человеческая душа слишком хрупка, чтобы долго выносить ее силу, – сказал Нергал и, в пару шагов преодолев разделявшее их с Энки расстояние, протянул ему четки. – Пять десятков раз ты сможешь передать Приказ и выжить. Были жрецы, что выдерживали и более сотни, но встречались мне и такие, что падали замертво на пятьдесят первом. Когда все камни почернеют, каждый Приказ станет для тебя риском…

Бусины оставались холодными в руках Энки. Он завороженно смотрел, как в их белоснежной глубине загораются и гаснут, словно вспышки крохотных молний, едва заметные огоньки.

– Сегодня мы заключим соглашение, и я верну тебе дар, данный тебе от рождения. Ты знаешь, в чем сила соглашения, дитя?

Энки покачал головой – о деталях посвящения ему не рассказали. По словам Араты, тому тоже не раскрыли секрета.

Уголки губ Нергала приподнялись.

– Сегодня я возьму твою клятву и буду хранить ее. Если ты оступишься, я найду тебя, где бы ты ни был, и призову к ответу. Ты понял? Тогда не будем больше откладывать. Снимай верхние одежды и браслеты с правого плеча…

Не понимая происходящего, Энки стянул верхнюю накидку и расстался с украшениями.

Вершитель вытащил из-за пояса длинный кинжал с тонким лезвием. Эфес его был украшен топазами и серебряным орнаментом, изображавшим четырех Великих.

– Сегодня ты вступаешь на Путь жреца, дитя, – возвестил мужчина. – Я, Нергал, вершитель по воле Великих, свидетельствую об этом. Даешь ли ты клятву добровольно?

– Да, – выдавил Энки, его язык еле-еле ворочался во рту.

– Клянешься ли ты избрать супругу из своей касты, из жреческой семьи? Великие приказывают тебе не снисходить до прочих.

– Клянусь.

Стоило Энки сказать это, как вершитель поднял кинжал и сделал на его плече тонкий порез. Жрец дернулся от ужалившей боли, но жесткая хватка вершителя не дала отступить и на шаг.

– Клянешься ли ты, что ноги твои никогда не коснутся земли? Великие призывают тебя оставаться вдали от мирской суеты и не загрязнять стопы, коими ты входишь в их чертоги.

– Клянусь.

Еще один порез.

– Клянешься ли ты не убивать и не проливать кровь живых существ? Великие приказывают тебе не прикасаться к смерти.

– Клянусь.

По плечу стекали алые ручейки из трех порезов.

– Клянешься ли ты не оспаривать право властителей и не лезть в устройство Аккоро? Великие приказывают тебе не стремиться к власти.

– Клянусь.

Вершитель сделал еще один надрез.

– Клянешься ли ты служить Великим Ашу и жить по заветам Пути? Великие приказывают следовать по дороге, избранной для тебя.

– Клянусь.

Нанеся последний порез, Нергал опустил кинжал.

– Твоя клятва услышана. Сегодня ты перешагнешь Грань и принесешь Приказ. В первый раз я помогу тебе найти дорогу…

Энки не хотелось искать никакие дороги. Наверное, впервые в жизни он был готов унять свое любопытство и убраться от Нергала как можно дальше.

Вершитель дотронулся кончиками пальцев до ал'соры Энки.

– Дорога открыта перед тобой, дитя.

Мир круто повернулся и выцвел. Запахи исчезли, а из звуков остался непонятный отдаленный гул, существовавший где-то на краешке сознания. Пламя свечей застыло и перестало источать тепло, а святилище… Святилище оказалось разрушено. Остались одни руины, торчавшие из серой земли. Небес над головой… не было. Лишь зияющая чернотой дыра, в которой что-то медленно вращалось. Энки мерещилось, что сверху кто-то наблюдает за ним – тысячи невидимых глаз. Следящих. Выжидающих.

Тьма, в которую превратилось небо, была знакома. Она выпускала когти по ночам, таилась в не освещенных факелами уголках дворца. Но здесь… здесь было ее сердце.

– Что это? – попытался спросить Энки, но не услышал своего голоса.

– Мы на Грани миров. Тут ты не проронишь ни звука. Ты немая тень, как и все люди, – объяснил Нергал, чей голос не пропал.

Энки оторопело посмотрел на него. У ног вершителя сидело неказистое существо, похожее на тощую собаку, с которой ошметками сходила кожа. «Оно… оно все это время было рядом?» – подумал жрец. К горлу подкатывала тошнота.

– Это один из ашури. У созданий Ашу множество обличий, – сказал Нергал. – Поторопись. Не следует долго задерживаться на Грани. Ступай в чертоги Великих Спящих.

«Но как?»

Не успел Энки задаться этим вопросом, как мир снова перевернулся.

Энки шел по дороге, у которой не было ни начала, ни конца, – она существовала посреди пустоты. У Энки мурашки побежали при мысли о том, что может произойти, если оступиться и упасть.

Он все шел и шел, но при этом не двигался с места. Энки почувствовал, что больше не может идти – кто-то незримый схватил его и сжал, будто ничего не весившую пушинку. В голову проник тихий шепот, в котором нельзя было различить слов, но он заполнил все мысли, вытеснил желания и страхи. Голова переполнялась, словно хрупкий сосуд, готовый вот-вот разбиться. В висках пульсировала боль, перед глазами запрыгали красные точки. Энки уже не ощущал ни рук, ни ног. Не мог вспомнить, как ходить или говорить. И кем был он сам? Всего лишь вместилищем для воли Великих. В нем не осталось мыслей, а тело двигало вперед одно стремление – передать Приказ. Он перестал дышать.

Легкие заполнил огонь, но Энки не испугался смерти. Он забыл о бренности, забыл о жизни.

А потом его без сантиментов выкинули обратно на Грань.

Энки подавился воздухом, хлынувшим в легкие, и съежился на полу. Сила, заточенная Великими Спящими в его теле, перемалывала каждую кость, мышцы выворачивались, будто кто-то пытался разорвать их на кусочки. Сердце бешено колотилось в груди, а из осипшего горла силились вырваться стоны. В тот момент Энки более всего жаждал освобождения.