Росомаха

Молодой, высокий и жилистый лейтенант — Ярослав Ванин, возвращался с автодрома одной из частей, дислоцированной в Вятских лесах. Дорога была знакома и вилась узкой лентой неплотно пригнанных друг к другу бетонных плит, растрескавшихся от времени и перепадов температур.

Он шел по дороге затерянной среди глухих лесов и тяжелые пакеты оттягивали его руки. Солнце опускалось все ниже и освещало природу каким-то нереальным светом.

Дорога плавно текла вдаль и спускаясь по ней в низину, Ярослав видел ее очень далеко и он на ней был один — вокруг был только лес, дорога и он — это иррациональное чувство захватило его.

Было около восьми вечера, но на севере, темнеет поздно, а летом так и вообще ни темнеет никогда. Дорога полностью захватила его, лес вокруг тянулся старый и покореженный, на грибы слабый и поэтому там почти никто не ходил. С дороги лес просматривался метров на двадцать — дальше темнота и только неясные очертания.

Постепенно чувство, что это происходит не с ним, оставило его, но взамен он краем глаза стал чувствовать, как кто-то слева от него, прям по лесу идет прямо с ним шаг в шаг, сопровождая.

Легкое чувство страха посетило сердце молодого лейтенанта.

" Да ну, что за фигня", — думал он. Идти осталось совсем немного — километра три и время еще не позднее и волков тут нет, а на медведя непохоже. Но чувство невольного попутчика не оставляло его.

Устав думать и гадать, он резко остановился, сжимая в руках свои пакеты с грибами. "Хрусть, хрусть", — запоздало прозвучало, со стороны леса от не успевшего затормозить попутчика.

"Ни хрена себе", — подумал Ванин, так это не глюк.

И, бросив пакеты прямо на дорогу, стал всматриваться в темный лес. Вдруг поднявшийся ветер, заиграл верхушками деревьев, но не тронул их основания. Ванину стало не по себе.

Чтобы разглядеть, что-то в лесу он даже присел на корточки, но сколько ни всматривался, так никого и не увидел. Успокоившись, он снова взял пакеты в руки и деланно насвистывая пошел дальше.

Выждав паузу, его сопровождающий затопал вместе с ним и Ванин ощутил, что от него так просто не отстанут. От этого он невольно ускорил шаг, подумывая, что может быть бросить нахрен пакеты и не стесняясь дать деру, не дожидаясь, от него нападения..

Убыстрив шаг, он почти побежал по дороге, через несколько десятков метров, справа от него, лес почти кончился и показались руины инженерного городка, тогда как слева уже угадывался вдалеке поворот на стрельбище.

Небо резко потемнело, когда на него набежали тучи и ветер загудел как в трубе. В это же время из леса кто-то полез, выкарабкиваясь на дорогу и ломая попутно мешающие ему ветки.

У лейтенанта сдали нервы. Он бросил грибы и побежал в сторону поворота на стрельбище. Он бежал очень быстро, но все равно не успел. Его уже ждали, и свернув с дороги, он увидел впереди в сгустившихся сумерках, что-то большое и лохматое.

Остановившись и невольно оглянувшись, он увидел, что к нему из леса, огромными скачками, несется на него огромное животное. Мозг от увиденного захватила паника, и, развернувшись, он побежал дальше по дороге.

Ветер свистел в ушах, сердце испуганной птицей билось в его груди, а руки мелькали, захватывая ладонями воздух и пытались помочь ногам, одетым в грубые берцы.

Уже достигнув железнодорожных путей, он всё ещё имел на хвосте непонятное нечто. Хоть оно и отстало от лейтенанта, но похолодев от ужаса, он увидел впереди перекрытую дорогу.

Навстречу ему, медленно распрямляясь, поднимался огромный медведь. Встав на задние лапы, он задрал свою морду вверх и громко зарычал:

— Ааграаахааа.

То, что Ванин не впал в ступор, доказывало только одно, что у него в роду, ни у кого не было "медвежьей болезни", и на опасность он реагировал по-другому.

Резко затормозив, он начал лихорадочно оглядываться пытаясь найти возможность уйти от неведомой опасности. Но путь со всех сторон был перекрыт зверями, которые стали неспешно приближаться к нему.

"Щас сожрут", — мелькнула паническая мысль и он больше не раздумывая, бросился вправо, где почти рядом с дорогой плескалось болото. Чернея, среди кокетливо белеющих березок и покрытое толстым слоем мазута, вытекающим из прохудившихся резервуаров котельной.

" Уж туда то они не полезут", — думал он бредя по пояс в воде и мазуте.

Лучше в мазуте, чем в животе у медведя, но все три зверя вдруг торжествующе взревели и бросились вслед за ним, а обычное болото неожиданно закрутившись водоворотом вокруг него, стала засасывать его во внутрь — последнее, что он помнил — это была оскаленная морда жуткого зверя.

"Брррр, боррр, бырррррр, брммрмм", — тусклые назойливые звуки проникали в его сознание, потухшее совсем недавно. Его сознание словно раздваивалось и разтраивалось, он плыл в каком-то мареве, похожем на густой кисель и всеми силами пытался сфокусироваться, но пока безуспешно.

Неясное бормотание становилось все громче и громче, громче и громче, пока не перешло в инфразвук, после чего он стал различать слова, сначала неясно, а потом все четче и четче.

Да, да, да, кто тут у нас попался! — О, молодой, сильный — но еще слабый и глупый — но зато знающий!

Ленивый — но умеющий, гордый — но добрый, вспыльчивый — но отходчивый. Ну посмотрим, посмотрим, что из тебя получится — защитник или смазка для мечей пришельцев.

Так с трудом понимая слова и разбирая предложения, он плавал словно в омуте не видя и не чувствуя своего тела, пока в его голове не стали появляться мыслеобразы.

" Так, так, а ну ка — зайчик!", — и тут же в его голове, возник образ зайца — белого, с глупыми глазами, огромными лапами и мысль, — что они могут быстро размножаться, — так не то, не то, — чье-то сознание стало перебирать его образами, выбирая по его мнению оптимальный, — для какой-то только ему нужной цели.