Роспись по телу
Шрифт:
– Она – тоже живой человек. Думаю, поймет. Другое дело, она переживает из-за этого твоего Валентина, то бишь Валерия.
– Она думает, что он работает на пару с Ноденем?
– Ну конечно!
– Да я и сама так думала. Но если бы это было так, зачем же ему было говорить мне там, возле бара, что ищет Гел?
Раздался звон ключей. Гел испуганно взглянула на Рейс.
– Это он, чего ты задрожала? Это он, Валентин…
– Его зовут Валера.
Женя встала и бросилась на звук открываемой двери. Гел из гостиной слышала ее воркующий голос. Она спокойна. А чего это мы с Земцовой так переполошились? Может, все не так уж и страшно, как нам кажется? Или у нас групповая паранойя?
– Вот, это моя подруга… – Женя смутилась и не сразу нашлась, как представить Гел.
– Меня зовут Гел, – вдруг сказала Гел.
– Гел?
Валерий Франк был в костюме, подтянутый, строгий, и выглядел весьма респектабельно – управляющий банком, не меньше.
– Валерий, очень приятно, – он слегка растерянно оглянулся на Женю, после чего как-то неуклюже поцеловал руку Гел. – Какое у вас странное имя.
– Почему же странное? – Гел встала. – Для стриптизерши вполне даже подходящее. Яркое и запоминающееся, не так ли?
– Вы – стриптизерша?
– Да. Вас это шокирует? Женя сказала, что вы разыскивали меня, вот я и пришла.
Рейс, не ожидавшая такого поворота разговора, напряглась.
– Вы хотите сказать, что вы и есть та самая Гел, которая выступала в стрип-баре «Черная лангуста»? – Валерий смотрел на Гел с недоверием.
– Вам станцевать, чтобы вы поверили? – голос Гел звучал твердо, а глаза ее повлажнели от волнения. – Что вам надо от моей подруги, от Жени? Отвечайте! Вам, москвичам, думаете, все позволено? Вы вскружили ей голову, а сами рыскаете по барам в поисках стриптизерши? На кого вы работаете, и кто вы на самом деле? Я еще раз повторяю вопрос: что вам надо от Жени?
– Но почему я должен вам что-то отвечать? Мои отношения с Женей вас не касаются. Вы кто ей?
– Я – подруга. Подруга по несчастью, если можно так выразиться. И пока вы не ответите мне, зачем вы в «Лангусте» искали Гел, я и с места не сдвинусь. Больше того, сейчас сюда, к вам, приедут еще люди, друзья Жени, и тогда вам придется отвечать уже перед всеми…
– Женя, что происходит, кто эта девушка и почему она называет себя Гел? – Валерий вел себя довольно спокойно, и по нему трудно было догадаться, что он взволнован.
– Она называет себя так, потому что она и есть самая настоящая Гел. А вот зачем она тебе, я думаю, ты нам сейчас и расскажешь. Или у тебя от меня есть какие-то тайны?
– Гел… Эта девушка должна была передать мне одно письмо.
– Какое письмо? – побледнела Рейс. – И почему ты назвался Валентином?
– Успокойся, я тебе сейчас все объясню. Ко мне сюда приехал один человек и передал вот это… – Валерий достал из книжного шкафа книгу, откуда выпал ярко-желтый конверт. – Письмо. А в нем черным по белому написано: «Найди Гел в Москве, в стрип-баре „Черная лангуста“». Вот я и отправился на поиски.
– Вы позволите? – Гел внимательно перечитала записку и незаметно сунула в карман.
– Но что это за человек? И почему ты должен кого-то искать в баре? – Женя готова была разрыдаться. Мысль о том, что она провела двое суток с оборотнем, убивала последние надежды на счастье. С каждым произнесенным словом таяли мечты, иллюзии… Ей хотелось умереть.
– Я не знаю этого человека, он не представился. Но он назвал меня правильно по имени и фамилии и вручил конверт. Мне и самому было любопытно, кому это понадобилось отправлять меня в какой-то стрип-бар, чтобы искать там Гел. Я даже не знал, что это женщина. О том, что Гел – очень красивая девушка-стриптизерша, исчезнувшая после смерти хозяина бара Бюшгенса…
– Вы и об этом знаете? – удивилась Гел.
– Ну конечно! Я расспросил бармена, официанток… Бармен оказался негодяем и отправил меня по ложному следу – так я очутился в уборной одной из танцовщиц, которая носит сейчас имя Гел. Я начал расспрашивать ее о письме…
– Но с чего вы взяли, что у нее должно было быть для вас какое-то письмо? – Гел задала правильный вопрос. И от того, как Валерий ответит на него, зависело многое в жизни Рейс. Поэтому она вся сжалась в ожидании.
– Я сначала не знал ничего о письме, – ответил Валерий. – Но эта девушка… Надя… Она, как только услышала, что я ищу Гел, так сразу же набросилась на меня чуть ли не с кулаками. Она кричала на меня и топала ногами… Ей не понравилось, что я ищу настоящую Гел. Вот она-то и сказала мне, что у нее никакого письма нет.
– Ты хочешь сказать, что она до твоего прихода знала о существовании у настоящей Гел письма?
– Конечно! И я подумал тогда, что, вероятно, не я один разыскиваю эту Гел. Вот почему я удивился, когда вы представились этим необычным именем. Вы на самом деле та самая Гел?
– Да. Но только никакого письма ни для вас, ни для кого бы то ни было у меня не было. И тот, кто адресовал вас ко мне, просто решил подшутить либо надо мной (что скорее всего, раз вы были не первый, кто меня разыскивал), либо пошутили над вами… Остается лишь выяснить кто.
– Дурацкая история. Она чуть было не поссорила нас с тобой, – Валерий обнял Женю. – А что касается моего имени, то здесь и вовсе вышло недоразумение… Я с самого начала представился тебе Валерой. Но ты, вероятно, не расслышала и стала называть меня Валентином. Ну а если хорошенько припомнить все, то мы друг друга по имени ни разу и не назвали…
Женя Рейс густо покраснела. Это была правда. Она выразительно посмотрела на Гел. Вот видишь, я же говорила, он не лжет, это всего лишь недоразумение, словно бы говорил ее взгляд. И Гел не оставалось ничего другого, как удалиться.
В подъезде она села прямо на ступеньку и закурила. Она знала, чувствовала, что Жене грозит беда, но объяснить ей это сейчас, подобрать нужные слова не могла. Ей оставалось только одно – вернуться домой и обо всем рассказать Земцовой. Но впереди был целый день, и она подумала о том, что было бы неплохо успеть до вечера разыскать Ольгу Белоконь. Ей не терпелось поскорее разделаться со всеми делами, продать квартиру и начать свою жизнь с нуля. И эта ее жизнь уже будет без компромиссов, в ней будет все ясно и правильно. В сущности, жизнь слишком коротка, чтобы ее разменивать на что-то иллюзорное, призрачное, то, чем она жила до последнего дня…