Чтение онлайн

— Я знаю, что вы скажете, — заверил Ливнев. — Вы скажете: роскошь!

— И скажу! — подтвердил Тирашев. — И скажу!

— Но это не роскошь! Отнюдь! Это экономия времени и людей! У меня на всем хозяйстве из вспомогательного персонала только восемь человек, — Ливнев выпростал пятерню и снова принялся загибать пальцы. — Одна экономка, две горничных, один дворник, он же конюх, повар со стряпухой, да механик с инженером. Все! Более лишних здесь нет. А в нашем деле это важно, как нигде!

— Гм. А сколько же у тебя, того, не лишних?

— Двадцать семь душ – все секретное отделение. Вместе с вашим покорным слугой.

— Всего? — изумился Тирашев. — И правда, не густо.

— И трое еще на излечении в госпитале.

— А что такое? Ливнев махнул рукой.

— Приходится иметь дело с разными… С разным…

— Матвей Нилыч, извините, что спрашиваю. Случались ли, гм, летальные исходы?..

— Да, — кивнул Ливнев. В подробности он вдаваться не хотел.

— Прошу. Тренировочный зал. Для того как раз, чтобы как можно меньше случалось летальных исходов.

В просторной комнате было свежо: оба окна, забранные металлической сеткой, открыты настежь. По гладкому паркету скользили в замысловатом танце несколько пар. Только танцевали они не вальс, не танго и не мазурку. Одни боксировали в огромных мягких перчатках, другие ломали друг друга в объятьях, третьи фехтовали деревянными саблями.

— Господа!

Тирашев удостоился формального приветствия и танцы возобновились.

— А что же, — поинтересовался министр, — из жандармерии отбираете себе сотрудников или в войсках?

— Не обязательно, — помотал головой Ливнев. — Есть у нас и циркачи, и бывшие студенты. Есть даже один школьный учитель. Да и господами, имеющими трения с законом, случается, не брезгуем. В нашем деле такого рода опыт незаменим. А стрелять, да махать шашкой – не самая премудрая премудрость, поверьте.

— А что же тогда?

— Не бояться. Боли, смерти, неизведанного. Не знаю, начальства, — Ливнев улыбнулся. — Уметь анализировать, складывать воедино кусочки разного. И преодолевать препятствия. Любые препятствия. При этом раскрыть себя, работать смело, творчески, свободно. И наипервешая моя задача создать к этому все условия. Я многое даю людям, многое и спрашиваю.

— Матвей Нилыч, голубчик, — Тирашев понизил голос. — А есть все же, гм, какие-нибудь вещественные подтверждения?.. Ну, на что можно посмотреть?.. А то мы все вокруг, да около…

Ливнев помедлил с ответом, и, наконец, кивнул.

— Есть. Пойдемте!..

Плутая длинными переходами, Ливнев привел министра на подвальный этаж, остановился перед большой дверью, толстой цельнометаллической плитой, уже не декорированной дубовыми панелями. Вскочивший со стула молодой человек натужно отворил ее, звякнув хитрыми ключами, и остановился поодаль.

— Нешто золотой запас у тебя там, — Тирашев неодобрительно покосился на молодого человека; часовой, в понимании Александра Егоровича, должен на посту стоять. Но спросил министр так, чтобы разрядить атмосферу. Прекрасно понимая, что хранится за такой дверью не золото.

— Прошу! — Ливнев свернул в первую по коридору не то комнату, не то камеру. Решетка, перехваченная для прочности кольцами, вырастала из бетонного пола и уходила в высокий сводчатый потолок. В нос ударил острый неприятный запах, заставивший Тирашева брезгливо уткнуться носом в платочек. В дальнем углу на куче соломы, поджав под себя ноги, сидел некто, недобро блеснувший на посетителей белками глаз. Редкие жирные пряди, сползали по большому покатому черепу, широкие ноздри настороженно подрагивали, из-под длинной холщовой рубахи выглядывали огромные волосатые ступни.

— Мы окрестили его Попрыгун, — поведал Ливнев.

— Что это за диво? Это зверь?

— Внешне существо походит на человека мужского пола, но это не человек. Благодаря строению задних конечностей, может выпрыгивать на высоту до двенадцати аршин. Изловлен нами на Дальнем Востоке. Жил в лесу, питался мелкими грызунами, хватал белок и низко пролетающих птиц. Великолепно видит в темноте. Чрезвычайно хитер. На контакт идет крайне неохотно, из одежды признал только сорочку, да и то ценой наших неимоверных трудов. Брюки же рвет в клочья. Речевой аппарат не развит, но из разговора понимает много. Больше, чем показывает…

Словно в подтверждение слов Ливнева существо, пронзительно крикнув, сорвалось с места и взвилось под потолок, обитый чем-то мягким. Приземлившись, равнодушно повернулось к посетителям спиной и принялось вычесывать в подмышке длинными пальцами с крепкими черными ногтями.

— Откуда же это… Оно… Взялось?..

Ливнев развел руками.

— Может, продукт мутации. Может, неизвестный науке вид живого существа… А может, перед нами грех человеческой самки и зверя…

— Тьфу, ты! — Тирашев перекрестился. — Прости Господи…

— Никак не реагирует ни на святое распятие, ни на образа и равнодушен к святой воде. Наш следующий… э-э… гость. Прошу!..

В помещении царил полумрак, крохотное оконце забрано плотной шторкой. От пятерки толстых свечей в подсвечнике по углам метались тени. Стол, кровать с тумбочкой, зеркало и кресло с высокой спинкой: обычная меблированная комната, если бы не все та же вмурованная в стены решетка с толстыми прутьями. В кресле сидел молодой человек, пергаментно бледный, с заострившимися скулами, он уставился на вошедших немигающим взглядом. В черных, неестественно больших зрачках его плясали, отражаясь, огоньки пламени, и от этого Александру Егоровичу сделалось не по себе.

— Здравствуй, Йохан.

Молодой человек не ответил, лишь вздохнул, от чего колыхнулись темные, ниспадающие до плеч волосы.

— Что ты читал сегодня?

— Все то же, — Йохан разлепил тонкие бескровные губы. — "Фауста", — он отбросил на кровать пухлый томик, раскрытый на середине. — Что еще может читать вампир?

Слова выходили у него с каким-то шелестящим присвистом, словно змеиная кожа скользила по камню.

— Вампир?! — Тирашев отшатнулся.