Рой
Шрифт:
Он побежал на первый этаж. Везде воняло, но теперь не химией. Запах бензина, очень резкий, а еще… еще – что же это? Неужто газ?! Точно, так только газ может пахнуть, вот когда утечка бывает, только сейчас куда сильнее! Очень густой запах.
Он на мгновение замер. Ептыть, это что же получается – они решили все тут взорвать к такой-то матери?!. Ох ты…
Руслан ринулся вниз, даже топор откинул в сторону. Скорее наружу, скорее! – единственная мысль, других нет. Он уже был в холле, почти добежал до выхода, как вдруг темнота разорвалась ослепительной вспышкой и его швырнуло вместе с дверями во двор.
Оглушительный грохот – это последнее, что он услышал в своей жизни. Внезапно, словно озарение, мелькнула мысль о мобильнике – он же, мудак такой, забыл о своем сотовом телефоне в кармане куртки. Зачем же в институт-то побежал?! Му…
Тут все оборвалось и полетело куда-то в темную пропасть.
Второго взрыва, потрясшего ночной город, он уже не слышал…
Глава 3
Какие-то… какие-то места все непонятные. Хотя нет, постой-ка, вот эту улицу он знает. Ну точно – где-то в Старом городе. Так, а это что у нас?.. Алексей огляделся: сомнений не оставалось – он в Старом городе, в районе, примыкающем к юго-восточной его окраине…
Вообще город похож на неправильную гантель: на севере – более молодой Чернореченск, на юге – Старый город, а перемычка, соединяющая их, – это Центральный проспект со своими микрорайонами. Старый город с аппендиксом – Белой рощей на юго-востоке, как бы деловой центр. А в Чернореченске преобладают спальные районы.
…Ну вон, за тем домом, пара проулков, и можно выйти на дорогу, что ведет в Белую рощу. Дорога не дорога, улица не улица, скорее – шоссейка, по обеим сторонам которой частная застройка. Убогие домишки, какие никто пока не сносит… А вот и она, Белая роща – построенные в конце восьмидесятых стандартные девятиэтажки, похожие друг на друга, как кости домино. Занимают они чуть больше двух третей белорощинской площади, а одну треть, на отшибе, отхватил биологический институт.
И чего это он поперся туда? Ведь явно же в чертов институт направляется! За последние пару-тройку дней все мозги засраны: нанотехнологии, биотехнологии, еще хрен знает какие технологии…
Меркурьев миновал последний проулок и оказался на той самой шоссейке, что вела к Белой роще, а значит, к треклятому институту. Постоял в нерешительности, задумчивый весь такой, сделал шажок, другой, ну и… потопал, резво так потопал по пыльной обочине. Хоть бы дождик прошел, что ли – прибил бы пыль, а то вон как клубится под ногами, словно поземка. Только подумал и точно накликал: закапало, а потом и полило… Сверкнула молния.
«Щас громыхнет, – усмехнулся Алексей, – первая майская гроза как-никак!»
И грянул гром…
Будто оружейный завод взорвался – земля под ногами заходила ходуном. Алексей даже присел на корточки – и на хлещущие сверху струи внимания обращать перестал, так его оглоушило.
«Вставай давай, поднимайся!..»
Это еще кто?
Кто-то трясет его за плечо: «Просыпайся, Алексей, давай же!»
Меркурьев резко сел в постели. Проморгался. В полутьме комнаты долговязая фигура склонилась над ним, трясет нещадно.
Наконец дошло: это ж Игорь, биолог из института, которого он приютил на ночь.
– Что?! А?..
– Идем скорее на балкон, сам увидишь…
С этими словами гость выбежал из комнаты. Алексей соскочил с кровати, натянул джинсы и поспешил вслед.
Выскочив на балкон, Меркурьев обомлел: на юго-востоке полыхало так, что ночное небо светилось. Зарево пожарища завораживало, притягивало взор и… и тут Алексея пронзила мысль – это ж вроде как…
– Наш институт горит, – в подтверждение его догадки промолвил лаборант. – Доигрались товарищи ученые…
– Ну ни хрена себе! – только и смог вымолвить Алексей, а уже в следующий миг принял решение – хватка журналиста давала о себе знать.
– Собираемся и на всех парах туда, – заявил он товарищу и кинулся в спальню за одеждой.
Когда спустя минуту они выбежали на лестничную площадку, то нос к носу столкнулись с бравым майором-эмчеэсовцем. Вид у него был слегка помятый, видно, с вечера приложился к бутылке человек, а посередь ночи подняли с постели…
– Леха, а ты-то куда в такую рань? – сиплым со сна голосом поинтересовался Ракитин.
– Да туда же, куда и ты. – Алексей представил своего товарища: – Знакомься, это Игорь Рябинин, ученый-биолог, как раз с биологического института, который сейчас пылает… Ты ведь туда, сосед, намылился, разве нет?..
Тот утвердительно кивнул в ответ.
– На тачке?
Николай опять кивнул:
– Сейчас служебная заедет за мной.
Подъехал лифт, и они продолжили разговор, спускаясь вниз.
Алексей решил не терять попусту время и сразу перешел в наступление:
– Слышь, Коль, вот какое дело – нам обязательно туда надо, и по-быстрому. Возьми нас с собой? Игорь-то, может, что-то подскажет, он ведь там все ходы-выходы знает и вообще… А я тоже на днях там все облазил, да и пишу вот об этом институте… точнее, писал.
Майор потер слегка опухшее лицо, помассировал веки, затем тряхнул бритой головой:
– Лады, давайте со мной.
Возле крыльца Ракитина уже поджидал уазик. Все мигом загрузились в него, машина рванула с места и понеслась по пустынным ночным улицам. С проспекта въехали на территорию Старого города и сразу взяли влево.
Когда вырулили на шоссейку – ту самую, что недавно снилась ему, Алексей понял, что дело обстоит еще хуже, чем выглядело с балкона. Впереди полыхало так, что ночи как не бывало, – казалось, что и лес горит. Им навстречу с ревом пронеслись несколько пожарных машин – вероятно, набирать воду.
Чем ближе подъезжали, тем страшнее представлялась картина разбушевавшейся огненной стихии. Вокруг зоны пожара все было оцеплено милицией, а на краю поля, отделявшего территорию института от первых жилых домов, сгрудилась техника – виднелись красные бока мощных пожарных машин, автомобили МЧС, милицейские «луноходы» и «газели» «скорой помощи»… Пока разворачивались, Алексей насчитал с десяток пожарных КамАЗов и «Уралов», из пузатого чрева которых на огонь обрушивались тонны воды.
Когда-то, еще в начале своей журналистской карьеры, Меркурьеву довелось готовить материал о работе местных укротителей огня, благодаря чему он стал сносно разбираться в технических характеристиках и назначении пожарной техники. Сейчас он цепким взглядом знатока подметил, что в тушении используются в основном автоцистерны с большой емкостью – то есть вместимостью примерно восемь-десять кубометров каждая. Использовали именно воду, никаких тебе воздушно-механических пен. Оно и понятно – пены обычно применяют при тушении нефти и бензина. Тут другое дело… Хотя, может, они кое-что недоучли. Здесь должно быть много всякой химии.