Роза Версаля
Шрифт:
Илья напрягся:
– Помощи? Какого рода?
– Дабы выяснить поскорее судьбу вашего брата, мне нужно как можно больше сведений о нём. Расскажите, что делал Василий Иванович перед таинственным своим исчезновением, как вёл себя… Ещё очень хотелось бы выслушать ваше предположение, кто мог сообщить журналисту Терехову о бриллианте.
Глызин-младший заволновался ещё сильнее, и сей факт тоже не ускользнул от внимания поручика: «И этот что-то знает… Но скажет ли?»
– Уверяю вас, сударь, в последние дни в нашей конторе ровным счётом ничего не происходило… То есть… я хотел сказать, всё было как всегда… А касаемо бриллианта я и сам в недоумении, кто мог про него рассказать… Может, прислуга?
Полянский кивнул:
– Не исключено. Тогда, простите за прямолинейность, ещё один вопрос: была ли у вашего брата любовница?
– Думаю, да… Сужу, правда, лишь по тому, что он стал реже посещать контору. В последнее время мне приходится одному заниматься всеми делами, – непритворно вздохнул Илья Иванович.
– Так, так… И вы никогда не видели его пассию?
– Ни разу. Однако мне кажется, что она – из обедневших дворян…
– Интересное умозаключение… И почему же вы так решили?
– Сам не знаю… Просто брат очень сильно изменился после знакомства с нею… Стал как-то пренебрежительно относиться к окружающим…
– А как считаете, Илья Иванович, мог ваш брат бросить семью и уехать с этой женщиной, скажем, за границу? – спросил Полянский.
– Исключено. Василий никогда бы не бросил торговое дело. Он очень им дорожил.
– Так, так… Можете ещё что-нибудь добавить?
– Нет, пожалуй… Я рассказал вам всё.
– Что ж, тогда позвольте откланяться.
«Интересная семейка… – размышлял Полянский по дороге на Пречистенку. – Пропал почтенный отец семейства, успешный купец… Близкие же родственники явно темнят, не договаривают чего-то…»
Казённый экипаж остановился около дома купца Глызина. Алексей Фёдорович вышел из экипажа и осмотрелся. К владениям Глызиных примыкали дома известных и благородных московских фамилий.
«Да-а, хорошо нынче купцы живут, коли селятся среди аристократов! Видать, доход от торговли имеют немалый…»
Анастасия Николаевна к визиту поручика отнеслась спокойно:
– Я ждала вас, сударь. И готова ответить на все ваши вопросы.
– С вашего позволения, Анастасия Николаевна, я хотел бы осмотреть кабинет вашего мужа и опросить прислугу.
Женщина смахнула со щеки набежавшую слезинку:
– Да, да, разумеется. Я пришлю дворецкого, горничную и гувернантку.
– Благодарю. А другая прислуга в доме есть?
Госпожа Глызина подивилась настырности жандарма.
– Есть, конечно… Две кухарки, кучер, прачка, истопник, садовник…
– О, сударыня, у вас довольно приличный список прислуги! Вероятно, ведение домашнего хозяйства требует немалых сил?
Женщина тяжко вздохнула:
– Да, да, вы совершенно правы… Однако идёмте, я провожу вас в кабинет мужа.
Полянский пристрастно осмотрел письменный стол купца Глызина, но, увы, не обнаружил ничего подозрительного.
– А где ваш муж хранил бриллиант? – поинтересовался он у хозяйки.
Та подошла к стене и сдвинула картину в сторону:
– Вот здесь. Но я не знаю шифра.
– Не суть важно…
Полянский внимательно обследовал сейф: следов взлома заметно не было.
– Как думаете, бриллиант по-прежнему здесь, в сейфе? – спросил он хозяйку.
Анастасия Николаевна пожала плечами:
– Понятия не имею. Увы, в последнее время муж редко посвящал меня в свои планы… Хотя… кажется, он отвёз камень в банк Петровского.
– Петровского? – машинально переспросил поручик.
– Да. Перед тем, как пропасть, Василий Иванович посещал этот банк вместе с дворецким.
– Так, так… – Полянский расположился за письменным столом. – Начнём, пожалуй, с дворецкого.
Макар, дворецкий Глызиных, робко вошёл в хозяйский кабинет. Полянский по привычке, появившейся у него отчего-то именно во время службы в жандармерии, многозначительно протянул:
– Так, та-а-ак… Ну, присаживайся, голубчик.
У дворецкого сердце упало в пятки: невольно он ощутил на руках и ногах холод кандалов.
– Расскажи-ка мне, любезный, что интересного происходило в последнее время в семействе твоих хозяев?
Макар сжался от страха, однако промолчать не посмел:
– Вы, сударь, небось, хотите знать про барина нашего, Василия Ивановича?
– Верно, верно. Хочу разобраться, отчего он пропал, – подтвердил Полянский.
– Так вот, господин жандарм, что я вам скажу… – Макар осёкся и с опаской оглянулся на дверь.
– Не бойся, говори. И называй меня лучше Алексеем Фёдоровичем или господином следователем.
– Хорошо, господин следователь, – кивнул дворецкий. – Соображения у меня, господин следователь, некоторые имеются…
– Так, так… И какие же? – подался вперёд Полянский.
– Не так давно приезжал Илья Иванович, младший брат нашего барина. Так вот промеж них ссора вышла. Вроде как из-за бриллианта энтого… Василий Иванович не хотел им с братом делиться…
«Вот она – ниточка!» – решил про себя поручик, а вслух сказал:
– Делиться, говоришь?.. А разве не сам Глызин-старший привёз сей камушек из Франции, как в газете пишут?
– Да то мне неведомо, господин следователь. Знаю только, что барин с барыней повздорили с неделю назад, вот она в него шкатулочкой и пульнула… Шкатулочка та пополам раскололася, а камушек драгоценный из неё случайно и выпал. Вот как всё было. А сама-то шкатулочка вроде как барину нашему досталася на войне во Франции как трофей.