Чтение онлайн

— Зачем вам вообще понадобилось делать подобные предложения священнослужителю?

— Он же играл в регби. Странное занятие для священника. Но раз уж ему пришлось по вкусу регби, могло понравиться и что-то другое.

— Вы угрожали ему, чтобы он не обращался в полицию?

— Ничего подобного. По-моему, я сказал: «Ладно, забудем». Точно, именно так я тогда и сказал. Но не прошло и минуты, как старший констебль уже тут как тут и хватает меня за глотку. А я ничего не сделал, только поговорил со священником. Разве это честно?

Он снова ушел под воду. Блэар изо всех сил уперся ногами в землю и потянул конец веревки на себя. Силкок показался на поверхности, но канат повернулся так, что ему пришлось продолжать разговор, чуть ли не выворачивая голову назад, в противном случае ее вжало бы в плечи:

— Да, тяжко приходится, когда тебя спасают.

Нырявший с наружной стороны створа показался на поверхности и в полном изнеможении перевернулся на спину.

— Вы по-прежнему играете в азартные игры? — спросил Блэар.

— Я тону, — ответил Силкок.

— Играете или нет?

— Да. Играю. — Силкок не отрывал взгляда от Блэара, будто эта связывавшая их незримая нить могла стать для него спасением.

— Кто-нибудь в Уигане подсказал вам обратиться именно к Мэйпоулу?

— Люди, с которыми я соприкасаюсь, не ходят в церковь. По крайней мере, люди моего круга.

— Вашего круга?

— Путешественники, спортсмены и те, кто любит поболеть.

— Поболеть? То есть любители борьбы и драк?

— Любители кулачных боев.

— В перчатках?

— Нет, на голых кулаках. Перчатки убивают всю зрелищность.

— То есть не позволяют драться до крови?

— Где кровь, там и денежки. Если бой останавливают, потому что у кого-то из бойцов пошла кровь, то ставки делаются заново. Так что тут во всех отношениях больше жизни.

— А регби?

— Регби не для тех, кто любит играть на деньги. Скорее для шахтеров. А еще мне нравятся собачьи бои, петушиные, бои собак или хорьков с крысами.

— А пурринг? Знаете, как дерутся шахтеры — на клогах?

— Тоже неплохо.

Отдышавшийся ныряльщик с трудом выбрался из воды, подошел к Муну и отрицательно покачал головой. Силкок внимательно следил за ним: всплески воды уже заливали ему ноздри и веки.

— Наберите новых людей в помощь, — сказал Блэар Муну.

— Нет смысла выгонять человека из города, если, когда он вернется, я стану возиться с ним как с ребенком, — ответил Мун.

— Спросите еще что-нибудь, — попросил Силкок.

— Кто, на ваш взгляд, лучший боец в пурринге из тех, кого вы видели?

— Трудный вопрос. А в общем-то Маккарфи из Уигана.

— Джейксона вам не приходилось видеть?

— В бою — нет. Но я о нем слышал.

— И что вы о нем слышали?

— Некоторые считают, что лучше него бойца нет. В пурринге, я имею в виду.

— И кто так считает?

— Один человек, Харви; он говорил, что работает вместе с Джейксоном.

— Харви — это имя или фамилия?

— Не знаю.

— Один из шахтеров, с которыми вы играли?

Силкок снова ушел под воду, волосы его расплылись по поверхности, словно водоросли. Блэар еще сильнее подтянул канат вверх, хотя и чувствовал, что руки Силкока уже почти выворачиваются из суставов.

— Никогда не играю с шахтерами, — проговорил Силкок. — Они только карты мнут и мажут.

— Значит, Харви не был таким чумазым, как шахтер? — спросил Блэар и, обернувшись к Муну, добавил: — Пошлите новых ныряльщиков.

Мун не предпринял ровным счетом ничего, лишь величественным жестом указал на стоящих вдоль шлюза людей, среди которых ни один не обнаруживал желания нырнуть в воду.

— Чумазым он не был, но не везло ему здорово. — Силкок выжал из себя улыбку. — В жизни не видел большего неудачника. Я к нему приклеился, как к лучшему другу.

— Чумазым он не был, но работал на шахте с Джейксоном, да? А как вы с Харви познакомились?

— Через карты. Если б я мог всю жизнь играть с Харви, никогда бы сюда не угодил.

Силкок опять скрылся под водой. Изо рта у него вырвались серебристые пузыри. Блэар обмотался концом каната и тянул изо всех сил, но без особого эффекта. Все его усилия привели лишь к тому, что лицо Силкока побагровело от натуги, глаза выпучились.

Блэар не видел, как вернулся Леверетт и вообще обратил на него внимание, только когда управляющий имением Хэнни приладил водопроводный ключ размером с ногу взрослого человека к оси, на которой была сорвана гайка, и изо всех сил, как бы загребая веслом, нажал на рукоятку ключа. Потом перехватил гайку зажимами ключа и снова нажал. Откуда-то из глубины шлюза послышался мощный низкий звук, и выстроившиеся за воротами баржи заколыхались из стороны в сторону. Мун, глядя на него, побагровел, Леверетт же продолжал изо всех сил жать на рукоятку ключа.

Кто-то помог Блэару вытянуть Силкока наверх и сделать ему искусственное дыхание. Вытащенный из шлюза, Силкок оказался просто маленьким мокрым человечком, чем-то похожим на привязанную к веревке тряпку. Вода увеличивала изображение, в ней он выглядел куда более значительным.

Леверетт перешел к ним по кромке ворот шлюза, держа в руках водопроводный ключ:

— Мой дед, шлюзовой мастер, сделал бы именно так.

Вернувшись в гостиницу и войдя к себе в номер, Блэар прямиком направился к стоявшей на столике возле окна спальни бутылке бренди. Поскольку комната была освещена, в окне он увидел собственное отражение: как будто из-под воды на него глядел утопленник.

В те минуты, что могли стать последними в его жизни — когда он был не в силах освободиться и спастись, словно матрос на нок-рее тонущего корабля, Силкок стремился до последнего по возможности сохранить хоть частицу собственного достоинства и подтрунивал со своего конца каната, пока над водой не остался один лишь его нос, а потом только руки, судорожно цеплявшиеся за канат. Он сумел каким-то образом сообщить Блэару всю мощь и глубину переживаемого им ужаса. Руки у Блэара все еще тряслись, словно это ощущение до сих пор оставалось с ним.