Чтение онлайн

Когда начались танцы, Айлен приглашали наперебой, и прошло немало времени, пока ей удалось наконец отыскать тихий утолок и перевести дух. Утоляя жажду прохладным элем, она вдруг почувствовала чье-то присутствие и обернулась.

– Не смотри так встревожено, Айлен, – с ласковой улыбкой сказала Сторм. – Можно, я буду звать тебя по имени?

– О да! Было бы ужасно глупо, если бы мы целыми днями называли друг друга «миледи».

– Это мы оставим на те дни, когда будем друг на друга злиться, – поддразнила ее Сторм.

– Ты считаешь, что такое возможно?

– Ну конечно! Я ужасно вспыльчивая. И готова биться об заклад, что ты – тоже.

– Боюсь, да.

– Но это быстро проходит.

– Довольно быстро. Я не злопамятна и не дуюсь.

– Прекрасно. Значит, мы поладим. Тут все вспыльчивые, но отходчивые, и мстительность никому не свойственна. Иен – самый спокойный из всех Маклэганов, а вот Шолто более живой. Мы все считаем себя вправе показывать свое настроение и давать волю гневу.

– В моей семье так же.

Айлен снова почувствовала боль разлуки, Сторм успокаивающе похлопала ее по руке.

– Все пройдет. Находи утешение в том, что сможешь видеть их, когда захочешь.

– А тебе, наверное, очень трудно встречаться с родственниками?

– Не так трудно, как ты думаешь. Мы уже научились ездить друг к другу, избегая опасности и подозрений. Честно говоря, наибольшая угроза в приграничных районах – бандиты, изгои без родины. В прошлом году разбойники чуть не убили Фелана.

– Я бы скорее поверила, что именно он быстро заставил их пожалеть о нападении.

– Да, они об этом пожалели. Но и он получил рану, из-за которой вынужден был всю зиму оставаться у моего отца.

– А обычно Фелан живет здесь?

– Да. Поскольку он ирландец, то, когда ему пришло время обучаться военному делу, его никто не захотел брать к себе. Как только я вышла замуж и переехала сюда, Фелан присоединился ко мне. Тут им занялся Колин и теперь радуется, что это сделал. – Вдруг она заметила, как Айлен наблюдает за мужем, и торжествующе улыбнулась. – Алекс был прав, ты в самом деле любишь Иена.

– Александер слишком много болтает, – недовольно проворчала Айлен и покраснела, но возражать не стала.

– Такое с ним случается. Однако на этот раз он понимал, как нам важно узнать о реальном положении дел, и поэтому рассказал о тебе. Алекс говорил, что ты все про Иена знаешь. Я тебе не завидую.

– Не все, конечно. Я знаю, что он боится родов. – Да.

– Почему же его не успокаивает то, как легко они проходят у тебя?

– Честно говоря, не понимаю. Да, с Каталиной все было очень плохо, и его мучили угрызения совести. А ты, мне кажется, сможешь его излечить, Айлен. Ты ведь не боишься рожать, правда?

– Не боюсь. В моем роду все женщины маленькие, но рожают крепких ребятишек и при этом особо не мучаются.

Айлен вдруг захотелось рассказать Сторм о требовании мужа и о том, как она его обманывает, но потом решила, что сейчас еще не время испытывать столь серьезной тайной едва завязавшуюся дружбу.

– А еще он боится, что ты останешься вдовой, – спокойно произнесла Сторм.

– Что? – Айлен вздрогнула от неожиданности и ошеломленно уставилась на подругу.

– Макленнон. Этот человек все время преследует Иена, но никому из разыскивающих убийцу не удается его найти, чтобы раз и навсегда покончить с опасностью. Я порой начинаю думать, что он становится туманом, а человеком оборачивается лишь в тот момент, когда у него есть возможность нанести Иену удар.

– Не могу поверить, что Иен его боится. По крайней мере не больше, чем любой человек, который ожидает удара в спину.

– Конечно, он боится не Макленнона и не собственной смерти. Иен боится причинить горе тебе. По его мнению, слишком жестоко добиваться твоей любви, когда его жизни угрожает постоянная опасность. И раз смерть идет за ним по пятам, было бы несправедливым причинять тебе боль. Так он считает.

Объяснения Сторм звучали убедительно, и Айлен признала их справедливость, хотя не могла примириться с глупостью мужа, И чем больше она думала об услышанном, тем сильнее приходила в ярость от собственного бессилия: ведь Макленнон мог преследовать Иена еще очень долго, а пока муж не увидит врага мертвым, он всегда будет пользоваться своим объяснением, чтобы отталкивать ее от себя!

– Иногда мне начинает казаться, что он или безумец, или просто дурак, – пробормотала Айлен.

– О, может быть, может быть. Однако намерения у него самые добрые, – засмеялась Сторм.

Молодая супруга недвусмысленно заявила, что Иену надлежало бы сделать с его добрыми намерениями, и Сторм громко захохотала. Она продолжала смеяться, когда подошедший Тэвис увел ее танцевать. Глядя им вслед, Айлен грустно подумала, что во взгляде Иена она, возможно, никогда не прочтет того выражения, с каким Тэвис смотрел на свою жену.

Вспомнив об угрозе, которую представлял Макленнон, она досадливо вздохнула. А стоит ли ей вообще надеяться и прилагать столько усилий, чтобы завоевать сердце мужа? Не лучше ли просто жить как живется, предоставив неразумному супругу самому разбираться с его делами? Если Сторм права, то предстоит битва, в которой почти нельзя рассчитывать на победу. Ведь самостоятельно избавиться от неуловимого убийцы и тем самым положить конец отчужденности Иена она не сможет.

Айлен недовольно поморщилась, сознавая, что все равно не откажется от попыток завоевать надежно защищенное сердце Иена. Здравый смысл не играл тут никакой роли, она любила мужа и отчаянно хотела добиться его взаимности. Ее любовь рвалась на свободу, искала возможность свободно выразиться, получить долгожданный отклик. Порой Айлен прикусывала язык, чтобы не сказать мужу о своих чувствах. Она жаждала изведать полноту счастья, которое дарит лишь взаимная любовь.

Ее бессильный гнев обратился на Дункана Макленнона. У этого человека нет права искать мщения. Иен не сделал ничего плохого. Если Макленнону хотелось винить кого-то в том, что у него отняли возлюбленную, пусть бы преследовал родных Каталины, это же они отняли у него девушку и заставили ее выйти замуж за другого. Иен только исполнил пожелания обоих семейств, к тому же обращался с этой озлобленной женщиной гораздо лучше, чем она того заслуживала.

Айлен снова вздохнула. Но даже если бы у нее была возможность поговорить с Макленноном, тот ни за что ее не послушается. Горе помутило его рассудок, несчастный влюбленный ищет собственной смерти не менее жадно, чем смерти Иена. Она могла понять безумие Макленнона, но вряд ли сумеет простить его, если он убьет Иена. Возможно, тогда обезумевшей убийцей станет она сама, горе окажется более сильным, чем ей хотелось бы. Подобная мысль очень неприятна, и тем не менее она будет жаждать смерти убийцы.