Шрифт:
Интерлюдия. 1978 год
Полупогружная нефтеразведочная платформа «Сэдко 135» в Мексиканском заливе
Платформа «Сэдко 135» двигалась по водам залива, пожирая каждый километр по двести тридцать пять литров горючего. Буровое судно геологоразведки «Проспектер» как и положено шло в кильватере в пяти кабельтовых. Они переходили на более богатое месторождение, а компания «Петрол Плюс» и ее акционеры ждали миллионную прибыль.
Еще утром на ходовом мостике капитан платформы принял доклады от команды. Штурман сообщил, что судно идет по графику, а метеообстановка в норме. Механик доложил, что в машинном отделении поломок нет, рулевой отрапортовал об отличной видимости. Всё предвещало прекрасный день, но сердце капитана, несмотря на все доклады, ныло в груди, а сознание било тревогу. Интуиция не раз выручала его в сложных ситуациях и сейчас та самая морская чуйка кричала – опасность!
Капитан не мог расслабиться и наслаждаться погожим днем. В попытке отвлечься он взял бинокль, чтобы убедиться: на море все по-прежнему спокойно, на небе ни единого облачка, а над водной гладью безмятежно парят чайки. От наблюдения за идиллическим пейзажем его отвлек голос рулевого.
– Сэр, «Проспектер» лег в дрейф.
– Уверены? – уточнил капитан.
– Пятнадцать минут назад он замедлил ход, а сейчас совсем встал.
«Вот и началось», – мелькнуло в голове капитана. Он прошелся по мостику туда и обратно, точно зная, что шагов будет ровно двадцать. Этот ритуал всегда помогал ему сосредоточиться.
– Вызовите их.
За долгие годы совместной работы радист научился понимать своего капитана с полуслова.
– Есть, сэр. Внимание, внимание, «Проспектер»! Это «Сэдко 135». Подтвердите прием сигнала.
«Проспектер» молчал. Радист собирался вызвать судно еще раз, но тут рация ожила и выдала звук, похожий на человеческий вой. Через секунду канал забился помехами, а потом связь оборвалась.
Радист и капитан переглянулись.
– Внимание, внимание, «Проспектер»! – повторил радист, снова нажимая кнопку вызова. – Это «Сэдко 135». Повторите сообщение. Неполадки со связью.
В этот раз ответа не последовало, и радист встревоженно посмотрел на капитана.
– Еще раз, – скомандовал тот.
Радист проверил настройки и частоту и вызвал буровое судно:
– Внимание, внимание, «Проспектер»! Это «Сэдко 135». Прошу, откликнитесь, если слышите нас. – Рация молчала, и радист предположил: – Возможно, у них проблемы с радиосвязью?
– Пресвятая Дева, защити от демонов моря, – перекрестился капитан и приказал: – Сообщите о проблеме на сушу и держите меня в курсе.
Он взял бинокль и вышел на палубу.
Безоблачное небо и ясная погода не помогли разглядеть буровое судно даже в бинокль. Капитана тревожило что-то еще. Что-то случилось, нарушилось привычное течение вещей. И тут он понял – под ногами больше нет вибрации. Моторы встали!
Он быстро вернулся на мостик.
– Соедините с машинным отделением!
Радист, видя беспокойство капитана, кинулся выполнять приказ, но на вызов никто не ответил. Капитан быстро вывел на монитор изображения с камер видеонаблюдения.
Переключаясь с камеры на камеру, капитан осмотрел все отсеки, однако на экране отображались только пустые помещения, а работники платформы как будто исчезли. Капитан отметил в бортовом журнале время, стараясь, чтобы окружающие не заметили, как у него дрожат руки, попросил радиста передать на берег информацию о проблемах и включил сигнал тревоги, предписывающий всем незанятым собраться в центральной точке платформы перед ходовым мостиком.
Ожидая сбора команды, капитан попытался связаться со старпомом, но теперь молчал и он. Внезапно на одной из внешних камер он заметил движение: один из инженеров колотил другого гаечным ключом, но тот извернулся и всадил коллеге нож в бок. Темная кровь брызнула на светлую палубу, а оба сотрудника бездыханно упали. Все на мостике оцепенели, неожиданно кто-то в ужасе переключил камеру. Капитан увидел, как работяга глотает горючее прямо из шланга. Не в силах поверить в реальность происходящего, он перевел взгляд: на камере, смотрящей на лестничный пролет между палубами, сотрудники в оранжевых робах один за другим перелезали через релинг и прыгали в воду.
Капитан велел радисту передать на сушу сигнал бедствия, подбежал к двери на палубу и задвинул щеколду. Он вполне вероятно бы поседел, но ему суждено было прожить еще всего лишь пятнадцать минут. Радист панически докладывал обстановку боссам на берегу, но они ничем не могли помочь. Капитан воззвал к Пресвятой Деве, прося ее заступничества, в надежде избежать неведомой беды. Беда не отражалась на камерах, не поддавалась объяснению и путала мысли. Все на мостике затаились в тягостном ожидании.
За окном мелькнуло движение. Кто-то из команды все же пришел. Капитан узнал техника с третьей палубы, облегченно выдохнул и собирался открыть дверь, но не успел. Техник подошел к стеклу с той стороны и разбил его гаечным ключом, затем подобрал осколок и перерезал себе горло.
Полилась чистая прекрасная песня, делающая все прочее неважным. Мелодия, сотканная из шороха волн, накатывающих на камни, крика чаек и заманчивого зова глубины, окутала сознание всех на борту, как густой туман, отрезала их от мира.
Капитан бросился к входной двери, распахнул ее и застыл на пороге, игнорируя шум и крики, впитывая мелодию из разрозненных нот смерти и безумия. Она звучала все громче и настойчивее, обрывая одну за другой родственные связи, отнимая душу по кусочку: опыт морехода, воспоминания о семейных праздниках, милые сердцу мелочи, любовь к детям, супруге и родителям, к самой жизни. Все погружалось в туман, таяло, словно соль на языке, оставалась только эта мучительно чарующая мелодия, состоящая из шепота моря и ветра. Каждая нота манила, словно мерцающие маяки в ночи, и отнимала силу к сопротивлению. Чувства уступали место безмолвной преданности чарующей песне.