Рубашка
Шрифт:
– Вы что, хотите меня ударить? – очень спокойно сказал я. – Учтите, вам в этом никто не поможет. С вами тут не очень-то согласны. Мы с коллегами, – я сделал такой округлый жест, указующий на всех остальных, – давно работаем вместе, и до драки не опускались. Правда, Борис? – Я вёл себя просто иезуитски. Я разрушал единство коллективного негодования. Манипулировал? Да! А что делать?
– Ну-у-у… – промычал в ответ Боря и забегал глазами.
– Если говорить действительно «короче», вы, молодой человек, уволены…
– Не называй меня «молодой человек», понял-да, – совершенно беспомощно, но воинственно сказал блондин.
– А я вас больше вообще никак называть не буду. Мы с вами больше не увидимся. – Я повернулся к Грише, на него было больно смотреть. – Григорий, произведите расчёт с… мужчиной. Заплатите ему и за два последних дня. Не будем мелочиться, правда? Примите у него спецодежду и инструмент. Впрочем, вы сами всё знаете, что нужно делать. Извините, Григорий, я не сомневаюсь в вашем профессионализме, но…
– Бараны, блядь! – сказал, обращаясь ко всем кроме меня, блондин. И начал быстро снимать с себя комбинезон.
– Григорий, давайте выйдем. Не будем мешать переодеванию, – сказал я одеревеневшему Грише. – Борис, подождите, пожалуйста… И все пусть тоже подождут, – обратился я к бригадиру, который охотно кивнул. – Мы сейчас с Григорием вернёмся.
Как только мы вышли из комнаты, оттуда раздался голос свежеуволенного, и пошла перепалка.
– Григорий, ответьте мне на два вопроса. Вы пили с ними? И откуда взялся этот деятель?
– Я только один раз чокнулся со всеми за Пашиного сына, – казалось, Гриша может упасть в обморок. – Извините меня, пожалуйста. А этот парень… он мой родственник из Твери. Он недавно после армии. Я его совсем не знал. Родственники попросили… Он неплохой…
– Он очень плохой! – перебил я Гришу. – Может быть, он потом будет хорошим, но я не педагог, и заниматься его воспитанием – не наше с вами дело. А родственников брать на работу – очень неблагодарное занятие. Но хуже всего, что вы выпили с ними, были с ними тогда и, конечно, вынуждены были их сейчас защищать. Мне придётся вас наказать вместе с ними.
– Конечно! Я не отказываюсь! – Гриша просто обрадовался моим последним словам. – Я ничуть не отрицаю…
В этот момент мимо нас, широко шагая, прошёл белобрысый. Он был в чёрной куртке и вязаной шапочке. Перед тем как выйти на улицу, он оглянулся и, обращаясь к Грише, сказал: «Спасибо!». Потом он резко вышел и сильно хлопнул дверью.
– Значит так, мужики, – сказал я бригаде, когда вернулся к ним в комнату, – Пашу я обязательно верну обратно сюда, даже не сомневайтесь. Какие тут у нас всё-таки проблемы? Давайте серьёзно и без истерик.
– Саша, знаете… – сказал Борис, – то, что наговорил нам этот ваш заказчик… Как-то после этого что-то ему делать, ну… не хочется. Тут все нормальные ребята, ну выпили. Мы ему всё объяснили… А он… давай орать. Он кто нам такой, чтобы на нас так орать?
– Александр, он действительно очень обидно говорил, – убеждённо сказал Гриша, – и угрожал! А меня он совершенно не хотел слушать.
– Если бы вы не выпивали со всеми, ему пришлось бы вас послушать, – ответил я. – Но увы, Григорий, ваша позиция была очень слабой. А на хамство отвечать хамством – последнее дело. – Я достал телефон. – Напомните, пожалуйста, телефон нашего клиента…
Я набрал номер и приложил к уху телефон. Все молча ждали, что же будет.
– Алё, добрый день! Евгений Львович?! Здравствуйте! Да, это Александр!
Он узнал меня и сразу стал что-то быстро говорить. Но на меня смотрели семь пар глаз.
– Простите, Евгений Львович! Я сейчас на объекте и хочу вам сказать следующее: если у вас есть претензии к качеству исполняемых работ, срокам исполнения этих работ и к моим людям – пожалуйста, высказывайте эти претензии мне. Эти люди работают со мной не первый год, и я не позволю их оскорблять и ими командовать. Запомните, для них вы никто, понятно?!
Он, видимо, немного собрался с мыслями и завизжал там… в свою трубку. Я немного отвёл руку с телефоном от уха, сморщился и подмигнул Борису. Все заулыбались и одобрительно запереступали ногами.
– Евгений Львович! Евгений Львович! Остановитесь! На меня кричать вот так бесполезно! И угрожать мне бесполезно! Вы мне и так должны уже за выполненные работы. Но если вы будете так разговаривать, я сниму людей с объекта! – Он попытался перебить меня. – Евгений Львович! Мы с вами в понедельник об этом поговорим, но если вы не измените тон, то разговор не получится. До свидания, всего хорошего. – Я отключился.
Победа была полная. «Жаль, что Она не видит меня сейчас», – подумал я.
Все заговорили разом, наступило облегчение.
– Григорий, не волнуйтесь! Этот Евгений Львович никуда не денется. Верните Пашу оттуда, куда вы его отправили, – сказал я Грише негромко, а потом обратился ко всем.
– Мужики, вы работаете не на этого дядю, – я показал им телефон, как будто заказчик, Евгений Львович, находился прямо там, в телефоне, – а со мной. Поэтому давайте-ка сейчас разберитесь с мусором. Пока будет так много мусора, никакой нормальной работы не получится. Да вы сами знаете.
– Да, Саша, хорошо. Прямо сейчас и займёмся. А Пашку хорошо бы завтра сюда. У нас кроме него электрику делать никто не будет, – сказал Боря. Он был доволен, что напряжение рассосалось.
– Ну, мужики, выходные вы уже, считай, отгуляли. Так что нынче без выходных. Разрешаю, правда, короткий день. И жопы эти уберите, пожалуйста, – показал я на календарь на стене. – Григорий, подберите коллегам хороший календарь.
– Так это Гриша и повесил, – сказал маленький и самый аккуратный строитель. Все заржали.