Рубикон
Шрифт:
Выбора-то особого у нас не было, разве что вообще не появляться в этой стране. Да и то, уверен, хоть и знал о Стальном Канцлере только то, что говорилось по телевизору – не мытьём так катанием, меня всё равно бы вытащили из уютненько колледжа и столкнули лбами с этим Принцем Карлом-Фердинандом.
Предписание Германской Имперской Канцелярии, полученное Нинкой по прилёту, недвусмысленно обязывало меня прибыть именно в этот замок и здесь ждать аудиенции. Причём, по словам зайки, составлено оно было по не формуляру, принятому для жителей Земель Германской Нации, а как для одарённого высокого ранга с дипломатической неприкосновенностью, посетившему другое государство с временным визитом и имеющим право беспрепятственно находиться только на определённой территории.
Похожую писульку, только от Госдепартамента, мы получали и по прибытии в Североамериканскую Либерократию. И стоило определённых трудов нашим кураторам, добиться для нас возможности совершить ту злополучную поездку в Диснейленд.
В любом случае, нужно было что-то предпринять, потому как то, что я не обладаю достаточными знаниями и навыками, мало кого волнует. Как говорится: «Не зная броду, не лезь в воду!» Ну а если уж оказался в воде – следует попытаться плыть. Пусть даже «по-собачьи»! Не бежать же на каждом шагу за консультациями к сестрицам Цесаревнам.
К тому же, следовало слегка ущипнуть этого «Карлушу», вот только единственное, что приходило мне в голову, было жёстко привязано к стереотипам о Землях Германской Нации, сложившихся у меня на основе нашего родного телевидения. А так как ничего лучшего сходу придумать не получалось, я решил попытаться залезть в самое дорогое для каждого истинного Европейца – в его кошелёк.
– Значит так! – произнёс я, обращаясь к немцу-спецопу. – Дедулю – взять под стражу.
– Что? Вы не имеете права! – заорал кастелян, когда боец опустил ему на плечо свою тяжёлую ладонь. – Я важный, уважаемый человек, я гражданин пятого ранга!
– Бухгалтерию и административные помещения замка, опечатать и никого туда не пускать, – как ни в чём не бывало, продолжил я, заметив, как старикан побледнел, и его спесь, куда-то вся резко испарилась. – При попытке проникновения – стрелять на поражение.
– Вы… вы не можете… – уже не так уверенно пробормотал старик, хватаясь за сердце. – Я поверенный Его Высочества… я гражданин пятого ранга, вы не имеете права…
«Неужели прямое попадание? – мысленно обрадовался я. – Вон и мой временный гвардеец, хоть морду его лица я не вижу, явно почуял что-то. Не зря он в Штази работает!»
– Ещё, дайте уважаемому гражданину пятого ранга валидольчику, ну или что-нибудь другое от сердца, – добавил я. – А то, кажется, его вдруг прихватило.
В каком-то смысле, «стереотипы» – великая вещь! Если конечно правильно ими пользоваться. Логика же в моём поступке – была следующая. Как я понял, Карл-Фердинанд – безземельный аристократ, который по идее должен быть беден как церковная мышь, ну или как минимум жить на содержании у кого-то. Вот только не показался мне он похожим на погружённого в долги человека.
Слишком уж он наглый, и уверенный в себе. К тому же, если Инна права, а судя по только что произошедшему разговору – это так, окруживший себя людьми, которые вовсе не выглядят голодающими, да к тому же имеющий возможность содержать приживал вроде того толстого барона. Конечно, вполне возможно, у него имеется какой-то сторонний источник доходов, Гогенцоллерны, насколько я понял вовсе не бедствующий род, вот только смущал тот факт, что жил он именно здесь. В замке, который, до этого момента принадлежал моей бабушке.
Плюс ко всему, тот разбор нашего разговора с Принцем, который провели для меня девочки. В общем, у меня появилась мысль, что этот аристократ, по сути мало чем отличается от посаженного на хлебное место чинуши и банально приворовывает, в полной уверенности, что громкое имя и родовая честь не позволят никому схватить его за руку. Хотя, конечно, здесь лучше сказать «по-умному»: «Использует проходящие через замок финансовые потоки для личного обогащения. Или если по-русски: «Присосался к кормушке!»
Словно бы по волшебству, после моего демарша жизнь резко наладилась. Как я подозревал исключительно по причине того, что сам Карл-Фердинанд, отдал, наконец, приказ своим людям, заканчивать ломать комедию.
Впрочем, полагаться на добрую волю Принца Прусского я не стал. Из ближайшей коммуны, был вызван нотариус, который по всем правилам составил электронный контракт. Так называемую «Рабочую Унию» или по местному «Arbeitsgewerkschaft», договор на наём персонала, временно аннулирующий предыдущие рабочие и вассальные обязательства. По заверениям юриста, в случае его подписания на указанный срок, а мы с девочками выставили ровно год, человек, если не желал иметь проблем с надзорными органами, обязан был исполнять именно его, невзирая, на предыдущие договорённости.
Конечно, по сути, это была «филькина грамота», ответственное выполнение условий которой целиком и полностью зависело от законопослушности подписавшего её человека. К тому же, аналогов подобных документов в Российской Империи не имелось и даже не из-за менталитета, а из-за того, что подавляющее большинство населения были свободными имперскими подданными и жили на коронных землях.
Однако здесь, в Германии, да и вообще в Старой Европе, почти каждый клочок земли имел вполне конкретного владельца, а проживающие на нём люди, априори являлись чьими-то вассалами, порой присягнувшими сюзерену, порой нет, но всё равно ограниченными определёнными правилами, в том числе связанными с рабочими контрактами.
Так что подобная практика «временной смены вассалитета» была просто необходима для нормальной работы, как частных, так и государственных компаний. Ведь нередки были случаи, когда нужные специалисты так или иначе были связаны с конкурирующими родами, что вполне могло сказаться как их продуктивности, так и на отношениях в коллективе.
На данный момент, Замок Гогенцоллернов для меня был… скажем так – ещё более бесполезным активом, нежели земли Деньских, «Ключ» от которых я получил после дуэли на празднике у Лепестковых-Каменских. Жить я здесь не собирался, да и планов на его использование у меня пока что не было.