Чтение онлайн

Наверное, у него были родители, но Мёдвик не удивился бы, если бы колдун признался, что сам создал его, пусть даже из мыши. Мальчишка улыбнулся, уложил последний мешочек в ящик и пошел еще раз взглянуть на колдуна. Тот спал, все глубже и глубже погружаясь в темный мир, недоступный простым людям. Мёдвик никогда не спрашивал, что он делает там, что видит. Эмил же не интересовался, откуда мальчишка знает, какая трава нужна для приготовления зелья. У каждого из них была своя магия.

Мальчик захлопнул крышку ящика, сделав вид, что не слышит настойчивых требований фиалки переложить ее в другой мешок, подальше от нахальной горькой полыни, и пошел в свою комнату. Там он вымыл руки, взял холщовую сумку и отправился в сад собирать наперстянку.

Ангел! Значит, ангел!..

Эмил видел над собой горящие золотые звезды. Они подмигивали друг другу, медленно кружились, удалялись и снова приближались…

Полудемон никогда не спал. Давно, еще в юности, его освободили от этой обременительной человеческой потребности. Теперь, ложась в постель, он только закрывал глаза на несколько мгновений, и ждал. Переход происходил за короткое время — «просыпался» колдун уже не в земном мире, не в своем замке и даже не в человеческом теле…

Эмил еще раз взглянул на качающееся небо и «проснулся» окончательно, одновременно садясь на постели. За окном текла черная густая темнота. Темно-синий полог над головой горел золотыми руническими символами. Нужно было всего несколько секунд, чтобы понять с удовольствием и облегчением: «Я снова здесь. Снова свободен».

— Ты разговариваешь во сне, — прозвучал рядом знакомый язвительный голос. — И выбалтываешь очень интересные вещи.

Колдун поднялся, не обращая внимания на насмешника, подошел к окну. Черное стекло отразило его измененную фигуру. Почти человеческую, с огромными длинными кожистыми крыльями за плечами.

— Любуешься? — услышал он все тот же голос за спиной и нехотя обернулся. За столом, в красном круге света, отбрасываемом фонарем, сидел Квезал, подкидывая на ладони игральные кости. Перед ним стоял кувшин. Пустой, судя по недовольной физиономии гостя.

— Слишком долго спишь, — продолжил наставительно бог разума и расчета (когда он был трезв!), бросая кости на стол и с удовлетворением убеждаясь, что все они легли шестерками вверх.

— Какие новости? — спросил Эмил, доставая из-под подушки широкий пояс, на котором висел короткий меч в блестящих обсидиановых ножнах.

— За то время, пока ты спал, никаких. — Квезал с неодобрением рассматривал полудемона. — Куда собрался?

— Дела, — коротко ответил колдун, проверяя, легко ли достается меч из ножен, и с сожалением отложил пояс в сторону.

Это потом. Если понадобится. Эмил надеялся, брать с собой оружие не придется.

— Когда вернешься? — с деланным равнодушием осведомился Квезал.

— Не знаю.

— Тогда прикажи подать еще вина, — высокомерно велел гость, поправляя складки короткого радужного плаща.

— Извини, — насмешливо отозвался Эмил. — Некому приказывать. Мы здесь одни.

— Ах да, — бог разума рассеянно провел ладонью по гладким темным волосам. — Все время забываю, что здесь у тебя тоска смертная.

— Не нравится — отправляйся к себе, — довольно-таки грубо заявил колдун, но Квезал не обиделся.

— Там тоже скука, — рассеянно сказал он, махнув рукой, а потом вдруг предложил, снова подбрасывая кубики. Слушай, а давай сыграем на…

Он скептически оглядел Эмила, не отягощенного одеждой, и радостно встрепенулся, заметив меч, все еще лежащий на постели.

— Вот, на твой меч.

— Нет уж, спасибо, — благоразумно отказался тот и добавил ехидно: — Играй со своей змеей.

Гость недовольно скривился и снова загрустил:

— Из всех развлечений она предпочитает кровавые жертвоприношения. Тоска.

Эмил равнодушно пожал плечами. Отношения Квезала с его приятельницей совершенно не интересовали полудемона.

— Ладно, — сказал он. — Ты остаешься здесь?

— Остаюсь, — меланхолично отозвался тот.

— Тогда до встречи…

Посланник открыл окно и вылетел в темноту.

Понадобилось несколько мгновений для того, чтобы глаза после ярко освещенной комнаты привыкли к этой сумеречной мгле и полудемон смог видеть. Он поймал крыльями теплый воздушный поток, поднялся чуть выше и оглянулся.

Черная громада замка висела в пустоте у него за спиной. Больше здесь ничего не было. Ни земли, ни неба. Только бесконечные холодные сумерки. В некоторых местах они как будто сгущались и плыли тяжелыми бесформенными клубами мрака, образуя странные черные глыбы, похожие на скалы или острова. Далеко впереди бледно светилась узкая полоса, и сумерки вокруг нее казались стертыми, выцветшими — светлые слои тонкого мира просвечивали сквозь черноту «низа», давая колдуну единственный ориентир в сумеречном пространстве. К этому светящемуся горизонту он и полетел.

С бешеной скоростью Эмил проносился в холодной пустоте, с восторгом чувствуя, как ледяной воздух со свистом омывает его тело. Сейчас он был свободен. Долгие часы нудного прозябания в земном замке, пустые воспоминания, человеческая жизнь забылись, стерлись, превратились в один из давних унылых снов. Здесь ему тоже снятся сны — к сожалению, долгие сны — во время которых он должен превращаться в человека.

Полудемон прикрыл глаза и сложил крылья, плотно прижав их к телу. В упоительном скольжении по воздуху, вдруг ставшем почти материальным, чуть-чуть закружилась голова, и сжалось сердце. Как в детстве, когда он летел на санках с крутой горы, снежная пыль забивалась за воротник, и перехватывало дыхание. Там, в человеческой жизни, гора обязательно заканчивалась, здесь он мог скользить бесконечно. Эмил рассмеялся и круто взмыл вверх.

Никто из тех, у кого есть крылья, не летал здесь. Ангелы не выносили темного мрачного мира, тянущегося внизу под их светлыми небесами, Высшие демоны предпочитали телепортироваться, мгновенно перемещаясь из одной точки пространства в другую, и только крылатый полудемон несся среди бесформенных глыб мрака, один за другим пронзая слои пространства.

Светлая полоса разгоралась все ярче, сумрачный мир отступал перед ней. Эмил приближался к границе.

Впереди появились смутные очертания «моста» — бесформенного нагромождения серых глыб, висящих в воздухе безо всякой опоры. Между камней, нашвырянных как попало, чернели глубокие дыры. Пролетая мимо, Посланник настороженно оглядывался по сторонам, ожидая какой-нибудь неприятности. И, как всегда, дождался.