Чтение онлайн

— Сколько?!

— Хорошо выгляжу, правда?

— Но… почему?

— Демоническая кровь. Я буду жить очень долго и выглядеть очень молодо.

Она не придумала, что сказать в ответ, продолжая смотреть на изумруд, и чем дольше смотрела, тем ярче, казалось, камень начинал сиять. Эмил заметил ее напряженный взгляд и убрал руку.

— Пойдем погуляем.

Он взял со скамейки свой плащ, набросил ей на плечи и под руку вывел из дома.

Они шли рядом по узкой тропинке, в сторону леса. Нельга опиралась о горячую руку Эмила, и ей было хорошо, спокойно. Колдун молчал, не делал попыток обнять ее, привлечь к себе, и она не знала, хорошо это или все-таки унизительно, что он не воспринимает ее как женщину.

— Ты считаешь меня очень глупой? — спросила она, глядя на его темный профиль.

— Все особы женского пола, с которыми я знаком, задают мне этот вопрос, — задумчиво сказал он. — Нет, ты не глупа.

— Почему же ты так смотришь на меня?

— Потому что такую прическу не делают к платью с открытыми плечами, эти оборки и рукава с отворотами вышли из моды лет тридцать назад. И все же в этом наряде ты умудряешься выглядеть королевой.

Нельга улыбнулась, оценив этот своеобразный комплимент.

— Расскажи о себе, — попросил он вдруг. — О себе, о своем детстве.

И она стала рассказывать о бабушке, о долгих вечерах у печки, о том, как ей было жаль одинокого колдуна, бродящего по холодному, пустому замку.

Эмил слушал, не перебивая, улыбался, она видела в темноте его улыбку.

— Ты добрая, — сказал он после того, как Нельга замолчала. — Не притворяешься, по-настоящему добрая. Как моя мать. Она любила меня, хотела, чтобы я был человеком, а я стал демоном. Демоническая кровь оказалась сильнее ее любви… Мать умерла из-за меня. Я привез ее в этот замок, заставил жить в нем, а ей было плохо. Тяжело, душно в замке. И она боялась меня. Стала бояться, после того как я… ну, не важно.

— Эмил, что ты говоришь?!

— Да, это правда, — он крепче сжал руку девушки. — Я убил собственную мать и… да, считай, что убил.

Он снова стиснул ее ладонь, и ободок его перстня больно врезался Нельге в пальцы.

— Она умирала тихо, молча, никогда не жаловалась, ни о чем не просила. А я не понимал, как ей плохо, видел, что она страдает, но не верил. Мне-то было хорошо. Я упивался новой силой, новыми возможностями, а она сидела в комнате, которую я украсил, обставил специально для нее, и смотрела в окно. И думала о чем-то…

— Эмил, не надо, — тихо попросила Нельга.

— Тебе больно слышать об этом?

— Нет, тебе больно говорить.

Он вздохнул тяжело, шумно, выпустил наконец ее руку.

— Ладно, все это бесполезно. Ты все равно не поймешь. Пожалеешь меня, но не поймешь.

Потом они замолчали надолго.

Низкие звезды казались по-зимнему белыми, яркими. Дыхание перехватывало в холодном воздухе, на деревья ложился иней. Башмаки Нельги стучали по замерзшей земле, Эмил ступал бесшумно. Где-то далеко в лесу тоскливо завыли волки, один, другой, третий… Нельга поежилась, вспомнив, что ее спутник, по рассказам крестьян, любит превращаться в зверя.

— Ты боишься меня? — спросил он внезапно каким-то чужим, глухим голосом.

— Да, — ответила она тихо.

— И что мне сделать, чтобы ты перестала бояться?

— Поцелуй меня, — сказала Нельга первое, что пришло ей в голову неожиданно для нее самой. — Когда я боялась, ты целовал меня, и мне становилось легче.

Колдун рассмеялся резко, зло, неприятно, но, как оказалось, не над ней.

— Знаешь, моя демоническая половина хочет наброситься на тебя, разодрать это старомодное платье, швырнуть тебя в стог сена и…

— Сделать то же самое, что ты сделал с моей сестрой, — закончила Нельга шепотом. — А человеческая твоя половина, чего хочет она?

— Человеческая…

Эмил недоговорил. Нельга напряженно ждала продолжения. Ей вдруг стало очень важно услышать правду, понять в конце концов, кто она для него: забавная игрушка, глупая девчонка, отдаленно напоминающая идеал, которым была для него мать, или что-то иное? «Я не люблю его, — думала Нельга, глядя под ноги, на черную холодную землю. — Я не должна его любить. Безумие посвящать свои мечты, мысли, свою жизнь демону. Я сойду с ума или умру, если буду рядом… С ним может жить только его мальчик-ведун, которому все равно где жить, только бы неподалеку были деревья. Эмил это понимает, и я это понимаю, поэтому мы молчим оба. Он делает вид, что презирает меня, я изображаю равнодушие. И все-таки он не может один. Его человеческая часть тянется к людям… ко мне».

— Люди очень хрупкие, — сказал колдун тихо, как будто отвечая на ее мысли. — Им так легко причинить боль, сломать… Я не имею права никого любить, заводить семью, детей. Я не могу позволить, чтобы это полудемоническое безумие продолжалось и дальше, чтобы мой ребенок почувствовал все то, что чувствовал я. Демоны должны жить в своем мире, им нечего делать на земле.

— А ты хотел бы стать настоящим демоном?

— Я хотел бы стать хоть кем-нибудь настоящим до конца, а не наполовину. И сделать то, что хочу, тоже по-настоящему. Демон убил бы тебя, человек полюбил бы, увез из этой жалкой деревни или остался в ней вместе с тобой. А я не способен ни на то, ни на другое.

Эмил опустил руку ей на плечо, и девушка почувствовала, что ее снова пригибает к земле, как тогда, после его падения с лошади, когда она вела его к замку.

— Нельга, — прошептал он, привлекая ее к себе. — Я не люблю тебя. Знаешь ты об этом?

— Знаю, — ответила она так же тихо. — И я тебя не люблю.

Эмил тихо засмеялся и прошептал ей на ухо:

— Какие же мы с тобой глупые.

Нельга кивнула, сообразив вдруг, что чувствует в нем сейчас только вторую, человеческую половину. И пока она снова не исчезла, не растворилась в демонической, девушка крепко прижалась к Эмилу, обняла его, закрыла глаза. Он держал ее так нежно, бережно, будто продолжая думать о том, что «люди очень хрупкие», и боялся «сломать»…

— Пойдем домой, — сказала Нельга.

— Пойдем, — согласился он и повел ее не к своему Черному замку, а к ее маленькому домику.

Мёдвик крепко спал, свесив с печки руку и тихонько сопя во сне. Эмил погладил его по голове, уложил удобнее и укрыл.

— Не буди его, — попросила девушка. — Останьтесь сегодня у меня. Оба.

Колдун отошел от печки, потом, как показалось Нельге, огляделся с мучительной тоской, словно не находя себе места.

— Тебе здесь… не нравится? — спросила она, зная, что не должна обижаться, если он кивнет сейчас утвердительно, но все равно обидится.