Чтение онлайн

– Но почему так мало? Это ведь сущие копейки.

– Ну, если вас это успокоит, то, начиная с восемнадцатилетнего возраста преступника, сумма обычно вырастает в полтора-два раза.

– Откровенно говоря, меня это вообще не утешило.

– С другой стороны, раньше вообще государству приходилось содержать заключенных, а теперь хоть какую-то копейку получает.

– А почему заключенные работают на какие-то частные организации, а не на само государство?

– А как вы себе это представляете? Игра принадлежит государству, и она настроена на оптимальный баланс. И что государство должно добывать ресурсы у самого себя? Где выгода? А в данном случае государство получает неплохую прибыль. По-моему, тот, кто провел в жизнь эту реформу, был гением. Давайте посчитаем примерно выгоду государства. Первое: пассивные выгоды - государству больше не приходится заботиться о содержании, питании и охране заключенных. Второе: выгода от аукциона. Третье: оплата аккаунтов заключенных. Четвертое: разница курсов на выводе денег в реальный мир. Ну и пятое: дополнительная раскрутка государственной игры, благодаря повышенному онлайну и дополнительной добыче ресурсов. И это только то, что мне приходит на ум с первого взгляда, на самом деле наверняка есть еще дополнительные положительные моменты, которые я не смог учесть в силу своей ограниченной компетентности в данном вопросе.

– А много этих самых участников аукциона?

– На самом деле не очень, обычно зависит от населенности региона. Так, например, в центральных регионах их очень много, а у нас в далекой тайге всего два игрока: ЗАО "СИТК" и ЗАО "ЯОИ".

– А в народе наших конкурентов называют гомосеками, - подал голос техник, везущий мое кресло, - Нас, правда, ситхами называют, но это даже прикольно.

– Почему?

– Есть такой жанр в литературе, где описывается всяческая гомосятина, так вот он называется "Яой".

– А зачем же они выбрали себе такое название?

– Это аббревиатура: Якутская организация исправления. А у нас - Сибирская исправительно-трудовая компания.

– Ясно.

– Ну что ж, Евгений Георгиевич, раз мы прояснили все вопросы с вашим освобождением, пора выполнять и вашу часть сделки.

– Вы вроде хотели знать о взломе капсулы?

– Вы абсолютно правы, Евгений Георгиевич, я вас внимательно слушаю, позвольте также включить мой диктофон на запись, для более продуктивного получения данных, - попросил адвокат, вынимая из одного кармана пиджака диктофон, а из другого свой многострадальный платок, чтобы вытереть свою опять вспотевшую голову. И чего она у него так потеет? Мне вот совсем не жарко.

– Разумеется, - милостиво разрешил я, - Мне не жалко.

– Продолжайте, - адвокат включил запись.

– Не было никакого взлома.

– То есть как, не было?
– адвокат даже чуть не уронил диктофон, - Простите, но вы ведь играете на стопроцентной чувствительности.

– Ну да, на стопроцентной, но система мне сама предложила его, когда предлагала зайти в игру.

– Подождите, то есть, при заходе в игру система вам сама предложила данного персонажа?

– Да.

– Хм, выходит какая-то системная ошибка в настройках, либо явная неучтенка. Ох, уж эти программисты, вечно торопятся, а потом заплатки ставят кривые. Дмитрий Олегович, не могли бы вы отправить капсулу Евгения Георгиевича на экспертизу, и чтобы обязательно провели диагностику и проверку логов капсулы?

А адвокат-то, похоже, что-то понимает в технике. Похоже, не шибко простого дядьку мне в адвокаты-то прислали. Да и вообще, есть ли в этой корпорации кто-то простой?

– Конечно, Бронислав Яковлевич, - тут же подтвердил указания техник.

– Причем все результаты по данной капсуле должны быть немедленно перенаправлены в центральный офис.

– Разумеется, Бронислав Яковлевич.

– Что-то странное происходит вокруг вас, Евгений Георгиевич. Где бы вы ни оказались, происходит что-то из ряда вон. Почему так?
– он даже не представляет, как он в этот момент мне напомнил Главного инспектора, - Впрочем, не думаю, что вы сможете ответить мне на этот вопрос. Так что пора двигаться к нашим корпоративным менеджерам, для решения второго вопроса.

Мы уже подходили к выходу, как вдруг у адвоката что-то пиликнуло.

– Молодой человек, - на этот раз он обращался не ко мне, а к технику, - нет ли у вас неподалеку свободной капсулы? Мне пришло сообщение от одного из клиентов в игре, надо срочно проверить почту, а у меня как назло мой переносной коммуникатор вирта сломался. Всё никак нет времени его починить.

Хм, а мне он адрес своей почты не давал. Хотя толку-то? Почтой я всё равно пользоваться не мог.

– Найдём для такого-то дела. Пойдемте, - и повернул мою коляску налево в очередной тоннель из саркофагов.

– Скажите, а разве не у всех заключенных почта заблокирована?
– задал я интересующий меня вопрос.

– Разумеется, у всех, - тут же отозвался юрист, - Но отправить письмо своему адвокату всегда есть возможность, достаточно подойти к начальнику лагеря и произнести кодовую фразу "письмо адвокату".

"А почему вы сообщаете об этом мне только сейчас?" - едва не вырвалось у меня, но, сумев сдержаться, поинтересовался невинным тоном:

– Может вы мне еще что-то важное забыли сообщить?

– О чём вы? Я всегда сообщал вам всё необходимое. Или вы хотели вести со мной оживлённую переписку?
– он немного пожевал губами, и продолжил, - И не надо делать такое обиженное лицо, в вашем незнании виноваты только вы сами. Ведь у вас должно было высветиться сообщение о доступе к разделу библиотеки о каторжных работах. Так почему вы не прочитали эту полезную информацию?

– Но я читал! Там была только информация об общем устройстве каторги, её уровнях и всё.

– Странно, весьма странно, неужели у вас не было подраздела "Сервис"?

– Не было, - несколько растерялся я.

– Странно, очень странно, ладно разберемся с этим позже. Молодой человек, долго нам ещё идти?

– Нет, мы собственно уже пришли.

Мы остановились, и техник принялся делать какие-то манипуляции у стойки с саркофагами. Результатом его действий был опустившийся на пол второй кокон из стойки. Адвокат тут же туда забрался. Техник еще немного покопался в настройках кокона, после чего кокон, закрывшись, уехал на свое место.

– Надеюсь, вы его туда ненадолго?