Чтение онлайн

Возникает пауза.

Я не знаю, о чем она думает, и это пугает меня. В горле встает комок, и моя влажная рука крепко сжимает телефон.

— Я не должна была этого говорить? — шепчу я.

Она издает сдавленный звук. И когда она говорит, ее голос густой:

— Ты моя дочь, Кам. Ты всегда была ею. И всегда будешь. Слышать, как ты называешь меня мамой... — Еще один болезненный звук вырывается у нее.

Я никогда раньше не видела, чтобы она плакала. Она самая сильная женщина из всех, кого я знаю. Но я уверена, что сейчас она плачет или близка к этому.

Слеза скатывается по моей щеке. Я смахиваю ее.

— Я не хотела тебя расстраивать.

Она издает звук, который кажется счастливым.

— Ты не расстроила меня. Наоборот. Ты... Я просто счастлива сейчас. Я бы назвала этот день вторым самым счастливым днем в моей жизни.

— А какой был первый?

— День, когда ты переехала жить ко мне, и день, когда родилась Джиджи.

— Это два события, — говорю я.

— Это одно целое, — говорит она мне. — Я не собираюсь выбирать между моими девочками.

Я тихонько смеюсь, когда еще одна слеза скатывается по моей щеке. Я смахиваю ее.

— Давай остановимся, пока ты не довела меня до слез, и я не разрушила свою репутацию крутой задницы на станции. Позволь мне вытащить Зевса из неприятностей, в которые он ввязался.

— Хорошо, — шепчу я.

Мы вешаем трубку, и я засовываю мобильник обратно в карман джинсов. Я вытираю лицо руками, делаю глубокий и размеренный вдох, возвращаюсь в режим мамочки и прохожу в гостиную, где на диване лежит моя девочка, подпевая Рапунцель.

— Хорошо, малышка Джиджи. — Я хлопаю в ладоши, привлекая ее внимание. — Пойдем в магазин, а потом мы сможем заняться выпечкой.

Глава 35

Верная своему слову, тетя Элли привезла Зевса домой. Это заняло немного больше времени, чем нам с Джиджи потребовалось, чтобы сходить в магазин и обратно, и испечь печенье, но тем не менее она доставила его домой.

Тетя Элли выпустила Зевса под расписку о невыезде. Это означает, что ему не придется оставаться в тюрьме до предъявления обвинения. Через несколько дней он должен предстать перед судьей, чтобы ему предъявили официальное обвинение в нападении и злонамеренном уничтожении имущества.

Я знаю. Мне хочется плакать каждый раз, когда я думаю об этом.

Но Зевс уверен, что до этого не дойдет. И тетя Элли с ним согласна.

Папарацци захочет денег. Это все, чего он хочет, по словам Зевса. Именно поэтому он и выдвинул обвинения в первую очередь.

Адвокаты Зевса сейчас готовятся заключить сделку с этим парнем. Если он согласится, а Зевс говорит, что согласится, обвинения будут сняты, и Зевс выплатит ему компенсацию.

Мне противно думать, что этот парень может преследовать нас, когда мы вместе гуляем, фотографировать нас, говорить обо мне ужасные, унизительные и неправдивые вещи, а Зевс - единственный, кто должен платить. В буквальном смысле.

Но, "Это путь мира", - сказал Зевс.

Я начинаю думать, что мир гораздо более отстойный, чем я предполагала. Ну, по крайней мере, мир, частью которого является Зевс.

Я на работе, за своим столом, когда звонит мой мобильный. На экране высвечивается имя человека, который звонит мне, словно он знает, что я только что думала о нем.

— Привет, — отвечаю. — Я как раз думала о тебе, — отвечаю я эхом своим мыслям.

— Ты думала о том, какие удивительные вещи я могу сделать с тобой своим языком?

— Не думала, но сейчас думаю. — Я ерзаю на своем месте.

— Так, как насчет того, чтобы ты пришла ко мне в обеденный перерыв, и я мог бы сделать с тобой эти вещи в честь того, что этот засранец снял обвинения?

— Правда?

— Правда, — говорит он. — Мне только что позвонил мой адвокат. Я должен заплатить этому засранцу пятьдесят тысяч долларов, но...

— Пятьдесят тысяч долларов! — кричу я, быстро оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто меня не услышал.

— Все в порядке.

— Нет, это не так. Ты не должен платить пятьдесят тысяч долларов этому засранцу.

— Голубка, я бы заплатил дважды, если бы это означало, что я смогу снова заткнуть ему рот. Ничего страшного. Это всего лишь деньги. Просто отпусти их. — Я так и сделала. — И приходи сюда, отпразднуй снятие обвинений со мной в постели.

Я делаю глубокий вдох и выпускаю его.

— Хорошо. Но это я буду делать с тобой удивительные вещи своим языком. Ты этого заслуживаешь.

Он рычит, и это заставляет меня дрожать.

— Я не собираюсь спорить с этим. Сколько осталось до твоего обеденного перерыва?

Я бросаю взгляд на часы на стене.

— Чуть меньше часа.

— Ты можешь уйти раньше?

— Хотелось бы.

— Тогда увидимся с тобой и твоим сексуальным ртом меньше чем через час.

Я кладу трубку с улыбкой на лице, чувствуя себя гораздо менее напряженной, чем пять минут назад, и гораздо более взволнованной своим обеденным перерывом, чем обычно.

* *

Я останавливаю свою машину перед зданием Зевса, паркуюсь за большим черным внедорожником.