Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Яркая вспышка воспоминаний, подобная этому странному солнцу…
Вот он… Раскинулся в солнечных лучах, хотя прежде я видел его только в темноте, где он светился собственным светом – Образ, Великий Образ Амбера, отпечатанный на овальном плато, расположенном под/над загадочным морем-небом.
…И я знал – скорее всего благодаря той нерасторжимой связи, что существовала между мной и Образом, – что он подлинный. То есть Образ в Амбере – всего лишь его первая тень. А значит…
Значит, и Амбер, и Ребма, и Тир-на Ног-т никогда и не могли быть перенесены куда-либо вне пределов нашего мира, и место, которого мы достигли, являлось, согласно закону первичности и положения, подлинным Амбером.
Я повернулся к улыбающемуся Ганелону; его борода и буйная шевелюра словно плавились в безжалостном свете солнца.
– Как ты узнал? – спросил я его.
– Я неплохо угадываю, Корвин, и я помню все твои рассказы об Амбере: как его тени и ваша внутренняя борьба отражается в Тени. Я часто задавал себе вопрос: а не могло ли что-то из мира Теней отбросить внутрь самого Амбера столь страшную Тень, как черная дорога? И мне это показалось возможным, однако лишь под воздействием могучей, неведомой нам силы. – Ганелон показал на лежавший перед нами Образ. – Вот вроде этого.
– Продолжай, – сказал я.
Выражение лица его переменилось, и он пожал плечами:
– Ну и в таком случае просто обязан был существовать некий более глубокий уровень реальности, чем уровень Амбера. Там и творилась грязная работа. Твой зверь-покровитель привел нас, похоже, именно туда, а вон то черное пятно посреди Образа выглядит как эта грязная работа. Согласен?
Я кивнул.
– Я ошеломлен скорее твоей восприимчивостью, нежели тем логическим заключением, которое ты сделал, – сказал я ему.
– Черт побери! – вмешался и Рэндом, стоявший справа от меня. – Если честно, ощущение первозданности этого мира проняло меня до самых кишок – как бы это поделикатнее выразиться… И я действительно верю, что основа, фундамент Амбера именно там, внизу, перед нами!
– Зрителю порой виднее, чем тому, кто является частью спектакля, – задумчиво проговорил Ганелон.
Рэндом глянул на меня и снова перевел взгляд на раскинувшийся перед нами Образ.
– Как ты думаешь, дорога будет еще меняться, если мы спустимся и рассмотрим получше? – спросил он.
– Есть только способ выяснить, – сказал я.
– Тогда идем гуськом, – кивнул Рэндом. – Я впереди.
– Хорошо.
Рэндом повернул коня сперва направо, потом налево, потом снова направо, двигаясь резкими зигзагами, точно по бесконечным «американским горкам». Ехали мы в том же порядке, что и в течение всего дня, – я за Рэндомом, а Ганелон последним.
– Сейчас вроде бы вполне надежно, – крикнул, оборачиваясь, Рэндом.
– Да, вроде бы, – откликнулся я.
– Там, внизу среди скал, какой-то просвет.
Я наклонился вперед. На одном уровне с овальной площадкой и чуть сзади и правее нас виднелся вход в пещеру. Ее совершенно невозможно было заметить с того выступа наверху, откуда мы любовались Образом.
– Мы должны пройти весьма близко от нее, – сказал я.
– …и как можно быстрее, осторожнее и тише, – добавил Рэндом, обнажая клинок.
Я вытащил из ножен Грейсвандир; Ганелон у меня за спиной тоже приготовил оружие.
Мы не стали сразу выезжать на открытое пространство, а еще раз свернули влево. Мы проехали в десяти-пятнадцати футах от входа в пещеру, однако я уловил доносившийся оттуда неприятный запах, определить который не смог. Лошади, похоже, разобрались в ситуации лучше меня, а может, просто были пессимистами от рождения, потому что прижали уши, раздули ноздри и стали тревожно ржать, всхрапывать и упираться, не желая слушаться поводьев. Впрочем, они мгновенно успокоились, стоило нам в очередной раз свернуть в сторону, противоположную пещере, и были спокойны до тех пор, пока мы не достигли конца спуска и не начали движение в направлении поврежденного Образа. Однако к нему лошади просто наотрез отказывались приближаться.
Рэндом спешился. Затем подошел к краю светящегося волшебного узора, постоял, помолчал, глядя на него, и наконец проговорил, не оборачиваясь:
– Повреждение было умышленным.
– Похоже, что так, – откликнулся я.
– Также очевидно, что и нас завели сюда с определенной целью.
– И я того же мнения.
– Не требуется слишком богатого воображения: мы здесь для того, чтобы выяснить, каким образом был поврежден Образ и как можно его исправить.
– Возможно. И ты уже успел поставить диагноз?
– Пока нет.
Рэндом двинулся по периметру площадки, на которой светился Образ – дальше, вправо, туда, откуда доносился тот самый запах. Я снова сунул меч в ножны и приготовился спрыгнуть на землю, но Ганелон подъехал ближе и сжал мое плечо.
– Я вполне могу и сам… – начал было я, однако он беспокоился не обо мне.
– Корвин, там, примерно на середине Образа, что-то явно не в порядке. И эта штука выглядит так, будто не имеет ни малейшего отношения…
– Где? Какая штука?
Он показал, и я внимательно присмотрелся. Да, там действительно виднелся какой-то совершенно посторонний предмет. Палка? Камень? Скомканная бумага? С такого расстояния определить было невозможно.
– Теперь вижу, – сказал я.
Мы оба спешились и пошли к Рэндому, который к тому времени уже сидел на корточках у самого края и изучал потемневший сектор площадки.
– Ганелон заметил там какую-то штуковину, примерно на середине, – сказал я.