Чтение онлайн

Потом он дружески простился с родителями, Вилме же сказал, чтобы не утруждала себя проводами, а то, не дай бог, еще простудится на крыльце, прежде чем сказать решающее слово.

— Ну так всего хорошего! — простился он наконец со всеми и ушел.

А в доме осталась тишина. Старик крутил ус, жена собирала с передника несуществующие крошки, а взгляд Вилмы тем временем, как беспокойная птичка, перепархивал с одного на другого. Только теперь, когда в тишине тяжелой поступью шли минуты, поняла она, как трудно бывает ждать слова.

— Значит, яблочко еще не упало, — проговорил наконец отец.

И только вымолвил он эти невинные слова, тотчас произошло неожиданное: мать вскочила с места и заметалась по комнате, точно злой вихрь. Даже дуновенье его, казалось, слышно и видна клубящаяся следом пыль.

— Ты что это разошлась? — спросил отец.

Тут она остановилась напротив него и выпалила одним духом:

— А то, что нет такой беды и напасти, когда бы и откуда бы она ни пришла, чтобы вы смогли ее от нас отвести, только и можете, что глупость какую-нибудь сказать, вроде «яблочко еще не упало».

Она перевела дух и, подлетев к дочери, накинулась на нее:

— И ты туда же, сама головастик еще, а не знаешь, как бы нос повыше задрать, вот и сегодня какого хорошего да богатого парня упустила, думаешь, в этакой бедности век вокруг тебя женихи будут увиваться!

Теперь она уж отдышалась и снова размашисто зашагала по комнате. Однако, пройдясь взад-вперед несколько раз, остановилась перед девушкой.

— Почему ты сразу не ответила?

— Я Фюлёпу пообещала.

— Этому… ведь он беден как церковная мышь!

— И я бедная, — кротко и спокойно ответила Вилма. — Но Фюлёп по крайней мере добрый человек, девушка ему не только женой будет, но и другом. Ничего, мы будем вместе, одна душа и одна воля, станем работать и разумно жить, и все у нас появится.

Мать испугалась, даже гнев ее прошел, потому что поняла: эти двое уже все решили.

— Он ведь и был-то здесь только раз!

— Только раз.

— И ты уже дала ему слово?!

— Да, про себя.

— Он что ж, не просил?

— Нет.

— Вот дрянь! — взвыла мать, и на нее накатил кашель, в перерывах которого можно было расслышать что-то вроде того, чтоб молчальник этот, лодырь этот не смел больше здесь появляться, потому что получит от ворот поворот.

Наконец с горем пополам она успокоилась, кашель прошел. В изнеможении, нахохлившись, уселась на свое место.

Наступила тишина.

Старик озорно подмигнул дочери и сказал:

— Ну ладно, помолимся — и спать.

Но в это время в дверь постучали.

— Кто бы это? — спросила хозяйка.

— Войдите! — крикнул хозяин.

С приветливой улыбкой вошел Фюлёп. Вежливо поздоровался и покорно попросил прощения, что посмел так поздно к ним возвратиться.

А потом сказал, мол, так уж получилось, что ему для покоя и сна теперь не теплая перина нужна, а слово одно. И слово это должна Вилма сказать, да так, чтобы и в родителях ее оно отозвалось. Маленькое словцо, но все же великое, и желает он его душой и сердцем, а сказать это желанное слово нужно в ответ на вопрос, не пошла бы Вилма за него замуж.

Вилма смотрела на него блестящими улыбающимися глазами.

— Да? — спросил он.

— Да, — тихо ответила девушка.

Тогда Фюлёп поцеловал Вилму, пожал руку хозяину, хозяйку на радостях чуть ли не на руки подхватил и, попрощавшись, счастливый ушел.

— И вправду славный какой парень! — сказала хозяйка.

Хозяин мудро кивал головой, а девушка, румяная, словно яблочко, все смеялась.