Чтение онлайн

– Пиво, – сказал Кирилл.

– Что? – вскинулся Денис.

– Я говорю, в этих бочках – пиво, – Кир стремительно расцветал. – Живительная влага. Впервые за чёрт знает сколько времени у меня снова есть нормальное пиво!

– Кир, я тебя, конечно, понимаю, но не кажется ли тебе, что еда немного важнее?

– Не спорю, важнее, – Кирилл поднял с телеги простой холщовый мешок. – Тут кусок ветчины, сыр и хлеб. Вроде съедобные. Без закуски не останемся. В крайнем случае – пожарим.

– А ты вообще уверен, что это можно пить? – неуверенно спросила Настя. – Я как вспомню, чем нас в Исландии кормить пытались, такая гадость! А вдруг это тоже какая-то дрянь?

– Обижаешь! Закон о чистоте пива был принят в Германии аж в одна тысяча пятьсот шестнадцатом году, и, между прочим, дожил как есть до наших дней. Самый первый такой закон в этих краях вообще датируется серединой двенадцатого века. Здесь и сейчас плохим может быть что угодно – люди, политика, здравоохранение, веротерпимость, но только не пиво! – сказал Кирилл так гордо, словно этот закон был его личной заслугой, а потом задумчиво пробормотал, – в крайнем случае, обосрёмся…

К счастью для него, эту ремарку не заметили.

– Хорошо живут, – сказала Галина. – Ветчина, пиво, как на пикник выехали. Маги, вы бы порылись в памяти этого деятеля, может он полезное что знает?

– Здесь? – спросил Женька.

– Ну да, – сказал Кузьмич. – А чего такого? Не с собой же его тащить? Всё-таки его с детства учили воевать, и не один год, как Данилу, и даже не пять, как вас. Что нам с ним делать? Хорошо, если оклемается и просто кому-нибудь из нас по башке даст и убежит, а если геройствовать решит, или хуже того – остальных своих друзей приведёт? Ну, так, развеяться, поучаствовать в сожжении монстров и еретиков? Нет уж. Такую гадость мы не подбираем. Лепите, как в прошлый раз, переводчика, выкачивайте из памяти этого лишенца всё, что там есть, и идём отсюда. Здоровье дороже.

– Память качать? – Женька с отвращением посмотрел на лежащее перед ним тело. – Денис, может, лучше ты это сделаешь, а?

– Мне ещё лошадь держать, – открестился маг от неприятной работы. – Она пуганая какая-то.

– Тут испугаешься, – Женька покосился на так и не расколдованную Галину. – Ладно, чёрт с тобой. Но учтите – если я полезу кого-нибудь убивать под немецко-фашистские лозунги – я не виноват!

– Ничего, – Галина покачала дубиной, – я тебя остановлю. Опыт есть.

Женька вздохнул.

– Давай-давай, – подбодрил его Денис.

– А ведь болеть она будет, и будет у всех, – загадочно сказал Женька, вздохнул, брезгливо установил руки на засаленной голове пленника и надолго выпал из реальности.

Осмотр трофеев пришлось осуществлять без него. Если не считать телеги с пивом, едой и тряпичной рухлядью разной степени изодранности, какую в родном времени постеснялись бы носить даже бомжи, ничего ценного не среди груза не сыскали.

От рыцарской стёганки пахло так, что к ней не хотелось даже прикасаться. Кузьмич осмотрел кольчугу, брезгливо поморщился, и сказал, что такое барахло даже в Москве чайникам не продают. Впрочем, избавляться от своего трофея Кузьмич не торопился.

Меч удостоился чуть менее презрительной оценки, но в целом, кроме еды ничего действительно ценного у ограбленного рыцаря не было. Дурнопахнущее бессознательное тело пристроили в сторонке у корней высокого дерева и пустились в обратный путь.

– Слышь, а Женька обратно в себя когда вернётся? – тихо спросил Валерка у Дениса. – Что-то мне это не нравится…

После того, как маг оторвался от пленника, он и слова не сказал, и теперь сидел на краю телеги с остекленелым взглядом.

– Глубоко нырнул, – пояснил Денис. – Перестарался чуток. Это пройдёт, его сейчас просто лучше не дёргать лишний раз. Вообще, он сейчас с нами, ты не переживай. Просто ему в порядок надо прийти. Чужую память в себя лить не всякий справится. Тяжело. Всё равно, что вызубрить полный курс предмета в день перед экзаменом. Только ещё хуже.

– Маги, я не понимаю, вы хоть чего-то из ваших способностей контролировать умеете? – спросил Валерка.

– Умеем! – обиженно ответил Денис.

– Тогда почему…

– Потому что! И вообще – это твой друг или мой? Ты хочешь сказать, что за время своего знакомства ещё не успел понять, с кем связался, и чего можно ждать, особенно когда Женька пытается делать вид, что работает?

– Ох, чёрт, – протянул Валерка и умолк. Больше он до самой разрушенной церкви не сказал ничего.

Женька сидел на краю повозки, откусывал хлеб с ветчиной и запивал его пивом. Хлеб зачерствел, а ветчину явно следовало доесть немедленно. Через сутки-другие попытки её употребить без глубокой прожарки неминуемо грозили пищевым отравлением, но маг слишком устал, чтобы обращать внимание ещё и на такие мелочи.

– Итак, что мы имеем, – начал он. – Вокруг война…

– Это мы заметили, – Кузьмич на мгновение прекратил свою возню с кольчугой. – Ты по существу давай!

– Не перебивай, – Женька отхлебнул из котелка ещё пива и продолжил, – тупое крестьянское стадо поднял на гнусный мятеж проклятый бунтарь Мюнцер…

– Женя… – Денис постучал себя по лбу согнутым пальцем. – Контролируй тёмную сторону.

– Чёрт, – маг скис. – А я говорил, что в его мозгах должен копаться ты, а не я!

– Ничего, тебе полезно, – отмахнулся Денис. – Арбайт махт фрай.

– Чего?

– Труд, говорю, освобождает. Вот и трудись. Ты, кажется, лекцию по расстановке сил в регионе никак не расскажешь?

– В общем, крестьяне сейчас дают прикурить Швабскому союзу. А тот пытается задавить их восстание. Обе стороны, как водится, друг друга потихоньку режут. Крестьяне к тому же ещё и церкви разрушают, поскольку здешние попы поборами их достали невообразимо…

– А впереди их ждёт неминуемое поражение, – сказал Кузьмич.

– Мятежников – да, – сказал Женька. – Но только не тех, кто за ними стоит. Видишь ли, ограбили мы, конечно, типичного нищего дуболома. Никаких мозгов, только умение воевать за любого, кто платит. Таких здесь и сейчас полно. Зато пока этот средневековый наёмник грабил себе на жизнь, он повидал некоторое количество осквернённых мятежниками церквей. Когда я копался в его памяти, отыскался там ряд интересных деталей. Объяснить их можно только одним образом.