Шрифт:
Глава 1
В начале третей книги уже не стану всё сваливать на пытливого читателя – автор как честный человек просто обязан первым делом описать в целом своё видение нападения Европейского Союза на Гардарику в параллельном мире магии.
В нашей реальности обе стороны в начальный период управлялись своей идеологией. Подчинённые ждали от начальников идеологически правильных приказов, а начальники просто говорили в идеологических рамках. Даже крыли матом строго по методичке.
Внезапное нападение немцев и разгром русских летом 1941-го года укреплял идеологию немцев, что русские вообще не люди, а русским стало временно не до идеологии, пришлось включить голову.
Результат войны говорит в пользу русского подхода, хотя такая уж у немцев оказалась идеология. Несмотря на разгром в войне, немцы так и не признали себя не лучше русских и нарываются снова.
К тому же в 1941-м немцам просто неприлично везло буквально во всём. Погоды стояли сухие и жаркие, речки обмелели, удалось захватить богатейшие трофеи. Да и русские будто подыгрывали, всё время пытались наступать, дабы развернуть ход войны и всё-таки принести счастье в далёкую Гренаду.
Кстати, после войны русские тоже не успокоились и продолжили нести в Гренаду счастье вплоть до развала СССР на полдороге. Сейчас, кажется, у России появились свои интересы, и она ими руководствуется, наплевав на мировое счастье…
Но пока не в этом суть, представим себе магический мир, где есть Гардарика, и она всегда следует лишь своим интересам. Прямо преследует их во всём мире и потому русских везде не любят. Особенно в Европе.
Глубинные устремления народов и позицию государств всегда формулируют словами отдельные умники, и получается идеология. В Гардарике все сами умные и отдельных умников не кормили, а то и случалось с ними всякое…
Нет! Ну, не могли же русские сказать вслух, что по ним все другие могут хоть подохнуть, лишь бы им было хорошо! Потому пафосно говорили только об интересах народов Гардарики.
Как такое учение называется в нашей реальности? Ага-ага. Но в магическом мире европейские мыслители слов для Гардарики особенно не выбирали, потому просто назвали русских жадными и тупыми животными. И это стало основой идеологии Европы.
Отметим, что пока неважно, кто из них больше фашисты, европейцы или русские, просто возьмём за данность. Итак, Гардарика веками преследует свои интересы, и в Европе этим недовольны. Причём с приходом капитализма и промышленности европейское недовольство нарастает всё быстрее. Особенно по результатам Первой Мировой Войны.
И тут нужно попытаться встать на сторону европейцев – это скотство когда-то должно кончиться! Или они за себя не отвечают! Понимали это в Гардарике? Конечно, понимали, ведь там во всём видят выгоду или опасность.
Они хорошо знали, что Европа обязательно слетит с катушек, просто не хотели этого всего. Война это расходы, убытки и кого-то всегда убивают. Но пришёл в магический мир попаданец и открыто о войне сказал. Что ещё оставалось Гардарике? Стали готовиться к неизбежному нападению, с выгодой для себя помогая делать его совсем-совсем неизбежным.
И вот столкнулись две идеологии! Европейцы, уверенные, что русские животные, и сами русские…
Всё время написания двух первых книг я потирал ладошки в предвкушении этого момента! Но дошёл до него, и случилось, как часто бывает у авторов – мы ставим себя на место своих персонажей, пытаемся их понять. При всей идеологии на гашетки жмут конкретные люди.
Допустим, жил-был отчаянный пилот Ганс. Его даже наградили за победы над самолётами Англии каким-нибудь крестом. И в виде отдыха его полк перебросили в мирную Польшу.
Вызывает его командир и говорит, что надо ненадолго слетать к русским, типа по ошибке, сфотографировать такие-то объекты. Командиру и Гансу вбили в головы, что у русских самолёты плохие, и они ничего не умеют. Оба немца улыбаются.
Пилот с радостью идёт на задание, постоянный отдых тоже утомляет. Взлетает Ганс на «мессере» последней модели с фотоаппаратом под крылом и летит в Гардарику. Перелетел он границу и направляется к первому объекту. Небо синее, мотор жужжит, Ганс что-то себе насвистывает…
По машине словно рубят топором! Ганс в панике вертит головой, и его череп с мозгами раскидала по прострелянному стеклу пуля большого калибра. Он даже не увидел атаку, и его горящий «мессер» врезается в землю.
Долго ждал командир Ганса и не дождался. Послал уже двоих, тоже Ганса и Фрица ещё опытнее – у того за победы крест с какими-то листьями. Задача та же, сфотографировать объекты.
Взлетели они и летят…
Ну, дальше вы знаете, только опытный Фриц успевает выпрыгнуть с парашютом. С хлопком открылся над ним купол, и пилот задумался, как же далеко ему теперь идти до границы…
И его перечёркивает пулемётной очередью, а над ним пролетает русский самолёт. Командир не дождался уже двоих и призадумался. А с ним вместе думал весь полк.
Гансы и Фриц ведь не делали особой тайны от товарищей, куда собрались. Когда командир отдавал приказ следующей паре истребителей, никто не улыбался. Нужно без фотографирования просто пролететь по маршруту.
Парни вылетели. Весь полёт вертели головами. Вовремя заметили пару русских самолётов, а те без затей атакуют. Немцы в чужом небе, им нельзя драться! Они пытаются удрать, но хвалёные «мессеры» последних улучшений не могут оторваться, ни на вертикали, ни в горизонте.
Одного немца сожгли, а второй покидает машину и открывает парашют в последний момент. На отбитых ножках он несколько дней бежит к границе по чужим лесам. За ним отрядили погоню, пилот уже слышал их собак, когда добрался до границы. Лётчик кинулся к людям, лопоча по-своему…
И его пристрелили добрые поляки. Или этот немец доковылял до своих, всё равно добрые поляки перестреляли или забили насмерть много таких сбитых лётчиков.
Впрочем, говорили они не только по-немецки не одним лишь полякам. Французские полки размещались в Венгрии. В Румынии румынские, итальянские и болгарские – теплолюбивые же создания. Их лучше не пускать против англичан, а против русских запросто.