Чтение онлайн

И я не могу поверить.

Что никто больше не назовёт меня «деткой».

Каждый день я все ждала. Атомную войну, инопланетное вторжение, восстание машин или хотя бы падение астероида, но нет. Это был не сон. Не конец света, не судный день и не Армагеддон.

Чарли был серьезно болен. А все остальное просто шло своим чередом. По «ABC» до сих пор крутили «Доброе утро, Америка», солнце светило все также ярко, москиты каким-то образом пробирались через сетку на окне и мешали спать. И сегодня, кажется, был обычный августовский денёк, каких в моей жизни было множество.

Вот только дядя Перси ещё никогда не жевал свой сэндвич с такой неохотой. Новости о Чарли ещё больше омрачали и без того ужасный последний день перед его окончательным переездом в Чикаго.

— Бедняга, — то и дело вздыхал дядя. — Бедняга Чарли.

Между нами тихо приютилась маленькая покореженная гитарка, верой и правдой служившая мне много лет. Но мне она никогда по-настоящему не принадлежала, так что я была обязана отдать ее обратно дяде Перси.

— Я тут подумал, — сказал он, посматривая на укулеле. — Можешь оставить ее себе.

— Правда?

— С одним условием.

Против воли я напряглась.

— Ты споёшь под неё ещё много хороших песен, Тэдди. Договорились?

Я с благодарностью посмотрела на дядю и наклонилась к нему, чтобы поцеловать в щеку.

— Спасибо, — пришлось найти в себе силы и улыбнуться.

— Ты должна пообещать.

Я указательным прочертила на левой стороне груди маленький крестик, и дядя Перси довольно кивнул.

В небе густились облака, красивые, словно нарисованные. Хотелось одеть любимые красные кеды и бежать вслед за ними. Эти облака точно знали дорогу в лучший мир. Где нет болезней, потерь и грустных, заплаканных лиц самых дорогих людей.

Много.

Я слишком много прошу. Знаю.

Когда с сэндвичами было покончено, мы с Перси даже немного растерялись. Встав с засиженной за много лет скамейки, мы застыли друг напротив друга. Первая в объятия все-таки бросилась я.

— Я буду скучать, — проговорила я ему в плечо.

«Я по всем вам буду скучать», — подумалось мне.

По всем, кто уходит из моей жизни этим летом. Наш пикап с кузовом цвета «красный гранат», дядя Перси. Артур.

Чарли.

Мой дорогой Чарли.

— Всегда будь собой, Тэдди. — напутствовал мне Перси. — Ты выросла невероятной девушкой. Таких больше и не сыскать. Я могу только молиться, чтобы моя маленькая Грейс стала хоть немного похожа на тебя. Сохрани своё чистое, доброе сердце. И не пускай в него тех, кто может его разбить. Ладно?

— Ладно, — я кивнула.

— Ох, давненько у меня глаза не были на мокром месте.

Хотела бы я сказать то же самое.

— Слава богу, за тобой пришли. Нечего тебе смотреть на рыдания старого маразматика.

— Пришли?

Мои слезившиеся глаза, только проморгавшись, распознали очертания высокой фигуры Артура, держащегося поодаль от нас с дядей Перси.

— Иди к нему.

— Ты сказал мне беречь своё сердце. А в итоге сам же предлагаешь сбросить во включённый блендер?

Дядя щёлкнул меня по носу.

— У меня сегодня не простреливает коленку. Это хороший знак. Стало быть, все будет в порядке.

Мы последний раз обнялись с дядей Перси и попрощались. Когда он ушёл, я застыла посреди аллеи. Пришлось обхватить себя за предплечья, чтобы поддержать диафрагму, внутри которой в клочья разрывалось сердце.

На лавочке одиноко покоилась (теперь уже моя) гитарка. Все ещё поддерживая руками рёбра, я подсела к ней. И минуты не прошло, как меня миновала тень. На лавочке я сидела уже не одна.

Те же самые брюки со стрелками и заправленная рубашка в тонкую полоску.

Не конец света. Не Армагеддон.

— Привет, Рузвельт, — раздалось рядом со мной.

— Привет, Артур.

— Больше никакого «Даунтауна»?

— Да. Так же как и «Рузвельта». Я же говорила, что устала играть в эти игры.

— Ты зла на меня, — вздохнул он.

— Нет.

— Ты меня ненавидишь.

— Нет.

И это было правдой. Даже сейчас, смотря на него, я не могла сердиться. Точнее не имела права. Я не верила в то, что он способен на низкие поступки. Пусть он запутался и заврался, Артур — не плохой человек.

— Тогда почему не отвечаешь на звонки? И не хочешь видеться со мной.

Я промолчала, и Артур, не выдержав, осторожно переложил гитарку с другую сторону, чтобы пододвинуться поближе ко мне.

— Тэдди.

— Тебя воспитывали гувернантки в лучших английских традициях. Ты изучаешь Пруста и Ницше, знаешь Шекспира наизусть, — мимо темы пульнула я.

Артур явно не понимал, куда я веду.

— Ты на глазах у всех танцевал со мной те дурацкие танцы.

— Танцевал.

— И вдарил своему отцу по носу.

— Да уж.

— Неплохой был удар.

— Спасибо. Наверно. — нерешительно вдогонку добавил он.

— Я не злюсь, — честно призналась я. — И не обижаюсь на тебя. После всего произошедшего у меня к тебе только один вопрос.

Я не смотрела на Артура, поэтому он решил спуститься со скамейки и присесть на корточки напротив меня, уперев ладони по обеим сторонам от моих трясущихся коленок.

— Какой?

— Почему ты все же решил помочь нам? Когда стало понятно, что мы, Картеры, по-твоему мнению заслуживаем спасения?

Артур печально вздохнул.

— Сразу предупреждаю, это прозвучит ужасно.

— Выкладывай, — закатила глаза я.

— Ты сохранила мои часы.

— В смысле?

— Те ролексы, которые я у тебя «забыл», — на последнем слове он пальцами изобразил кавычки.