Чтение онлайн

Я не знаю, сколько бы я пробыл в этом состоянии, если бы звуки рыданий Евы не вернули меня к реальности. Я открыл глаза, посмотрев перед собой – Евы на матрасе не было. Я перевел взгляд на угол и нашёл её там в привычной позе. Чёрт… Чёрт…Чёрт… Опять?

Плечи её сотрясались от плача и страха. Руки вцепились в волосы. Глаза были безумными от горя и ужаса.

Я рванул к ней через камеру. Моё приближение вызвало панику ещё большую, чем в первый день. Ева отчаянно кричала и вырывалась, когда я попытался поднять её. Мне стоило больших усилий удерживать её, прижатой к моему телу.

— Всё, Ева… Успокойся! Не надо, пожалуйста…- шептал я ей в волосы.

— Я не хочу умирать! – она лишь выкрикивала сквозь рыдания одну единственную фразу колотила меня кулаками со всей силы.

— Ты не умрёшь! Я не дам тебе умереть! Пожалуйста, не плачь, не надо!

Я взял её на руки, словно рёбенка, и понёс на матрас. Сел вместе с ней, прижав к своей груди так крепко, насколько смог. Она уже не вырывалась, лишь плакала бессильно. Я держал её долго, прижимая к себе, пока Ева не успокоилась. Она перестала рыдать, лишь только дрожь тела выдавала её напряжение.

Эту ночь я спал, прижимая к своей груди хрупкое тело Евы, то проваливаясь в небытие, то просыпаясь от её вздрагиваний. Это была чертовски странная ночь, одновременно наполненная теплом и страхом!

***

Ева лежала и думала лишь о том, что её сосед по клетке в итоге оказался прав – есть хотелось жутко. Когда она болела, голод не ощущался так интенсивно, но сейчас, выздоравливающий организм начал брать своё. В животе требовательно урчало, и Ева замирала каждый раз при этом звуке, мысленно молясь, чтобы Макс его не услышал.

Макс тоже был голоден, и Ева отчётливо осознавала это по тому, как вёл себя её сосед. Время «обеда» приближалось, и он нервно ходил по клетке, нетерпеливо поглядывая в ту сторону, откуда приходила женщина с едой.

Ева пыталась понять, что за мысли сейчас роятся в его голове. Наверняка, он очень зол из-за того, что его положение ухудшилось в связи с её появлением. Она стала слабым звеном для него, стала орудием манипулирования в руках Хасана. Оставалось лишь ждать, что же возьмёт верх – человечность её сокамерника или его инстинкты.

Наконец, сбоку промелькнула тень, и Макс резко подошёл к прутьям клетки. Он присел перед миской и тихо выругался, ударив по решётке. Когда он протянул миску Еве, она сразу поняла, чем была вызвана его агрессия – миска была наполнена лишь на треть.

Макс был хмурым и настороженным. Он тихо присел рядом, запустив руки в волосы, и напряженно растирая виски.

— Они специально это делают, да? Стравливают нас?

— Нет, Ева, всё нормально, ешь…

Макс старался быть спокойным и убедительным, но Ева прекрасно почувствовала его обман. Он не смотрел на неё, но его голос был слишком неуверенным для правды.

— Зачем вы мне врёте? Думаете, я не понимаю, что происходит.

— Ну а если понимаешь, то зачем спрашиваешь? – Макс раздражённо шаркнул ногой по полу, - Они ставят меня перед выбором – ты или я.

— И что вы будете делать, когда еды станет ещё меньше? – Ева осторожно посмотрела на Макса, но он молчал, лишь напряженно сводя брови.

На его лице отражались глубокие раздумья, тяжёлые и вряд ли приятные. Ева понимала, что она не в лучшем положении. Но Максу было сейчас ещё труднее – в его руках была ответственность за две жизни.

– А что если им подыграть? Они же видят нас на записи? Перестаньте делиться со мной. Давайте будем делать вид, что мы боремся за эту еду. Отнимать друг у друга.

Макс повернулся и долго пристально смотрел на Еву.

– Ты знаешь, это могло бы быть хорошей идеей… Только они не остановятся на этом. Как мы будем притворяться, если еды совсем не станет? Будем понарошку есть друг друга? Нельзя играть с ними. Увидев наши слабости, им захочется больше. Лучше уж пусть видят, что мы не идём на их условия. Так что, ешь. А я не буду. Пусть Хасан видит, что я не стану убивать!!! – Макс вскочил с матраса и в три шага подскочил к камере.
– Слышишь, Хасан!!! Ты меня не заставишь! Никогда! Хочешь, чтобы я убил кого-то? Спустись ко мне, войди в клетку! Один на один!

Ева пыталась оттащить его на место, но распылившийся Макс упирался, как мог, продолжая кричать в камеру.

— Прекратите! Не надо злить их, пожалуйста! – Ева изо всех сил тянула его за руку, но её пальцы соскользнули, и она упала, приземлившись на пол, - Хватит!!!

Крик её прозвучал настолько громко и звонко, отражаясь эхом от стен, что Макс замолчал, ошарашено глядя на Еву.

– Не кричите, пожалуйста, вы меня пугаете, - шмыгая носом, уже тихо сказала она.

Макс молча протянул руку, помогая ей подняться на ноги. Он со вздохом опустился на матрас. Миска с едой так и стояла нетронутой у его ног. Ева присела рядом, и в животе её снова предательски проурчало от голода. Макс усмехнулся и взял миску.

— Ешь, - он протянул миску, взяв себе один кусок, - посмотрим, что будет дальше, а потом придумаем что-нибудь.

***

— Не спишь? – Макс обернулся через плечо.

— Извините, если я помешала вам своей вознёй, - Ева плотнее прижалась к стене. За три недели жизни бок о бок с Максом она довела своё искусство вжимания в стену до совершенства. То, насколько неудобно она себя чувствовала, когда ей приходилось спать рядом с ним, нельзя было передать простыми словами. Она стыдилась его, боялась его. Каждый раз, принимая от него еду, она ощущала муки совести из-за того, что он оставался голодным. А когда ложилась с ним в постель, ей казалось, что она его стесняет, и он не может нормально спать из-за неё, потому как Макс всеми ночами ворочался, тревожно вздыхая .

Макс шумно развернулся к ней лицом и приподнялся на локте.

— Слушай, прекрати постоянно извиняться. Ты мне не мешала, я не спал. И хватит жаться к холодной стене, - его рука обхватила её за талию и притянула к себе. Ева затаила дыхание, и Макс, почувствовав это, ослабил хватку, но руку с её живота не убрал.

— Если я не буду жаться, вам места не хватит, - попыталась оправдаться она.

— Тебе.

— Что «тебе»?

— Не «вам», а «тебе», - лунный свет осветил глаза Макса, добродушно улыбающиеся.- Давай на «ты» уже, ладно? Не так уж на много я тебя и старше. Сколько тебе лет, двадцать – двадцать пять?